«Козырной стрелок»

Глава 45

– Давай заходи, – показал на дверь следователь Старков. – Ну ты чего замер? Мертвых боишься?

– Я? Нет! – быстро ответил стажер и решительно открыл дверь.

В ноздри ударил резкий, неприятный запах. Кажется, чеснока.

– Разве трупы чесноком пахнут? – мгновенно удивился стажер.

– Эй! Вы куда?! У нас обед! – заорал, привставая навстречу вошедшим, санитар. В руках он держал головку чеснока и ослепительно белый, подрагивающий в руке кусок сала. Стажер тоже побелел.

– Мы по делу, – вступил Старков.

– Покойника, что ли, привезли? Тогда ташшите его сюда. И бросайте как есть… пока хоть даже на топчан. Вон туда. Мы его опосля уберем. Когда докушаем. Только одеяло повыше задерите. А то мы там спим.

Стажер побелел еще больше.

– Нет, мы не покойника. Мы из милиции. Нам надо задать вам несколько вопросов?

– Как будто милиционеры не могут возить покойников, – тихо проворчал дальний санитар.

Ближний встал и приблизился, заискивающе улыбаясь и вытирая сальную руку о фартук.

– Тогда конечно. Тогда с превеликим нашим удовольствием. У нас ваш брат часто бывает. И теперича трое есть.

В морозилке, – и протянул для рукопожатия уже почти сухую ладонь.

Стажер шарахнулся от руки в сторону.

– Ты чево? – удивился санитар.

– Впечатлительный он. И первый раз в морге, – объяснил Старков.

– А‑а. Тоды понятно. Первый раз оно, конечно… Особенно, когда в ноздрю шибает. Покойник, особенно которому нутро на стол вынули, он завсегда сладким пахнет. Ну как будто сахара на язык насыпать, когда сильно тошнит. Стажер отошел к стене.

– Я когда первый раз покойнику брюхо резал, тоже сильно переживал. Ножом от пупа хрястнул, оттеда кишки полезли. Кольцами. Синие такие, склизкие. И вонь в нос. Ну я и сомлел. Как стоял, так и сомлел. И главное дело, как упал, мордой в самые кишки ткнулся…

Стажер дернулся к двери.

– Ты куда? – крикнул Старков.

– Я? Я… Я это… Я ноги вытру. У меня грязь…

– Ты только куда‑нибудь подальше отойди. Когда вытирать будешь…

Старков повернулся к санитару.

– Ну а вот к примеру, когда мертвеца вам привозят, вы его куда‑нибудь вписываете?

– А то как же! У нас полный учет. Как в аптеке. Скока привезли, скока увезли, скока осталось. Все в журнал пишем. Точно, Федор?

– Точно! Как есть до последнего мертвяка!

– И что, вы можете сказать про любого покойника, который к вам поступал? – усомнился следователь.

– Про любого. Можешь спрашивать. Всякого найдем. И санитар потянулся к толстому гроссбуху, лежащему на подоконнике.

– А мне самому посмотреть можно? – попросил следователь.

– Смотри. Раз надо. Нам не жалко. Старков не спеша отлистал назад несколько страниц. До интересовавшего его числа.

– А почему у вас в некоторые дни много покойников, а в другие чуть‑чуть?

– Так это смотря какой завоз. Когда с аварии какой или опять же с разборок, тогда бывает шибко много. Или опять же когда получка или аванс.

– Получка здесь при чем? – искренне удивился Старков.

– Ну как же. Получка – это деньги. А когда деньги – гульба. А когда гульба – мало ли что.

– А вот здесь? – показал он на интересующую его запись. – Авария или получка?

– Ну‑ка, ну‑ка? Не. Это разборка. Их с дырками привезли. Значит, разборка.

– Так много?

– Я же говорю – разборка. Когда разбираются, мертвяков много бывает.

– Что, все оттуда?

– Ну‑ка, дай посмотрю. Вот эти все оттуда. Их всех вместе привезли. А эти нет.

– Как это можно узнать?

– Чудак ты человек. Хоть и милиционер. Здесь, видишь, буквы у всех покойников одинаковые. Такие чуть наклоненные, но все равно ровные. И одна к одной. Все! А у этих уже не так. Здесь чуток полегли. А здесь совсем упали. Понял?

– Нет. При чем здесь буквы?

– Дак работа‑то у нас какая? Работа‑то с покойниками. Это же как можно на них смотреть и опять же носить и резать вот этими самыми руками, когда на трезвую голову? Это же кто вынесет?! Вот поэтому приходится… А раз тут все буквы одинаково прямо, значит, их вместе писали. Потому что у мертвяков, которые позже или раньше, – совсем другие буквы.

– И все?

– Все. А что, мало?

Старков пересчитал покойников, написанных одинаковым почерком. Получилось больше, чем было убито в тот день на Северной. На одного больше. Если верить протоколу осмотра места происшествия, составленному местным следователем.

Старков пролистнул журнал дальше. До страниц, где тела были выданы родственникам. Цифра опять не сошлась на одного покойника.

– А этот, – отчеркнул следователь ногтем фамилию. – Он что, у вас до сих пор лежит?

– Который?

– Вот этот?

– Не. Его в тот же день забрали.

– Кто?

– Не знаем. Пришли и забрали. Почти сразу как привезли.