«Козырной стрелок»
– Сколько?!
– Четырнадцать! Причем нескольких голыми руками. Так что я не преувеличиваю, когда говорю, что это дело особое.
– За что… За что он их?
– Федоровских? За улицу Северную. Где они его видели, – не моргнув глазом, соврал Старков.
– При чем здесь улица…
– При том, что он чистит свидетелей. Всех без разбора. Пока других. Но скоро доберется до вас.
– Не бери меня на понт!
– Какие понты? Я излагаю материалы уголовного дела. Которое находится под надзором министра и которым сейчас занимается целая толпа важняков. Если у вас есть связи, вы можете легко проверить.
– Проверю.
– Если успеете.
– Он что, такой страшный?
– Страшный, – совершенно серьезно ответил Старков. – Сейчас отрабатывается еще один эпизод. Где он убил еще четырех человек. Бойцов спецназа ГРУ.
Директор охранной фирмы приподнял брови. ГРУ – это было серьезно. Очень серьезно.
– Следствие вышло на его след?
– Нет. Потому что он не оставляет в живых свидетелей. Которые не дают на него показаний.
– Я все равно ничего не скажу, – уже гораздо менее уверенно сказал директор.
– Тогда завтра утром я вызову вас повесткой и допрошу по всей форме. А потом еще раз вызову. И буду вызывать до тех пор, пока о вашей особой ценности для следствия не узнает весь город. В том числе он.
– Это запрещенный прием.
– В нашем деле нет запрещенных приемов.
– Вы сможете держать меня в курсе событий? Если я…
– В части, которая касается лично вас.
– Хорошо. Я скажу. Но конфиденциально. И откажусь от того, что сказал, если меня спросит об этом кто‑нибудь третий.
– Я согласен.
– Изменить показания меня попросили работники госбезопасности. Они попросили меня. Я – своих работников. В этом деле был какой‑то их интерес. Какой – я не знаю. Больше я ничего не скажу.
– Какого уровня были эти люди?
– Генеральского уровня. Так что я рекомендую тебе не копать слишком глубоко. Судя по всему, подозреваемый был их человек. Тем более что ты сказал, что он замочил четырех грушников. Похоже, Безопасность схлестнулась с военной разведкой. А это такая драка, в которую лучше не соваться. Ни мне. Ни тебе…
Так вот куда привел тот, неизвестный, вычеркнутый из всех протоколов, покойник! В Безопасность на генеральском уровне привел! Нет, в такую драку, точно, лучше не соваться. По крайней мере, одному.
Следователь Старков обратился к начальнику следственной группы, в которой был самой мелкой сошкой.
– Я, кажется, знаю, где надо искать Иванова.
– Знаете?
– Знаю!
– Где?
– В настоящее время гражданин Иванов может находиться вблизи гражданина Королькова, известного в криминальной среде под кличкой Папа.
– В каком смысле вблизи? У них что, общее дело?
– В некотором роде. Он отстреливает подручных Королькова.
– Откуда получена информация?
– Из оперативных источников.
– Вы проверили ее по сводкам происшествий?
– В сводках происшествий ничего нет.
– Как так?
– Я предполагаю, что между преступными группировками идет война и они не желают вмешательства в свои дела посторонних лиц. В первую очередь милиции. Они лечат раненых у своих врачей и прячут трупы.
– Спасибо за информацию. У вас все?
– Нет. У меня есть еще информация, касающаяся гражданина Иванова. Я не исключаю, что подозреваемый Иванов имеет прямое отношение к госбезопасности.
– С чего вы взяли?
– Во‑первых, подготовка. Профессиональная подготовка, продемонстрированная на Агрономической, Северной и в поселке Федоровка.
Во‑вторых, существует вероятность причастности подозреваемого Иванова к убийству четырех бойцов спецназа, которое расследует военная прокуратура. И по которому я провел частное расследование. Данное убийство подтверждает его высочайшую квалификацию.
В‑третьих, я нашел один, потерянный следствием труп. Который был вместе с Ивановым. И был убит на крыше.
– Почему мне об этом ничего не известно? Главное об этом, имеющем непосредственное отношение к делу, трупе неизвестно?
– Потому что неустановленные следствием люди изъяли его тело из морга. И изъяли из протоколов и памяти свидетелей. Что доказывает подтасовку фактов в процессе проведения предварительного следствия.
– Почему вы считаете, что это сделала Безопасность?
– Имею веские основания.
– Это не доказательство.
– Я думаю, можно добыть и доказательства.
– Каким образом?
– Допросив всех, кто имел к этому делу хоть какое‑нибудь отношение. Всех! Вплоть до тех, кого просили поднести носилки с ранеными. Если прочесать мелко, то, я уверен, найдутся люди, которые знают то, чего не знает следствие.
– А почему вы раньше их не нашли?
– Потому что цели такой не ставили. Все было и так очевидно! Были потерпевшие, был убийца. Откуда нам было знать, что свидетели дают нам искаженную информацию? Одни потому что предупреждены и боятся, другие потому, что не желают знаться с ментами. А главное, нам не давали нормально работать. Нас гнали, требуя результатов. Что вы, не знаете, как это делается?