«Козырной стрелок»

– У меня нет мочилы.

– Мы знаем, есть! Мы знаем за мочилу через твоих людей.

– Этот мочила не мой мочила. Этот мочила мочил меня.

– Мы знаем за мочиловку. Но мы знаем, что ты подбивал к нему клинья.

– Я подбивал к нему клинья, но он не мой. Он не согласится.

– Согласится, если ты попросишь. Ты попросишь?

– Я могу попросить, но я уверен в ответе.

– А ты попросишь очень хорошо. И тогда он тебе не откажет.

– Вы что, наезжаете на меня?

– О чем ты? Ты же знаешь наши законы. Мы равны перед тобой. А ты перед нами. Мы не можем наезжать на равного нам. Мы только просим. И уверены, что ты не откажешь. Потому что свалить барина – это сделать хорошо всем. Барин продался чеченам. Чечены хотят войну. Война не нужна никому.

– За такого барина пойдет большой шухер. За такого барина менты сделают облаву.

– Тебе не надо бояться за облаву. За облаву пусть боится мочила.

– Я могу подумать?

– Ты можешь подумать. Но только здесь.

«Подумать здесь» означало многое. Означало, что в случае отказа Папу могли сделать кудлатым. И могли осудить. Не выходя из этого помещения. Слишком многие авторитеты имели на него виды, чтобы теперь не использовать его отказ против него. Отказ от общей просьбы – это почти приговор.

Папу очень ловко загнали в угол, заманив на сходку. Собранную персонально для него. Если он скажет нет – его кончат. Если выполнит требование – они его руками уберут барина, за которого он получит вышку. Потому что за барина мотают больше чем за мента. В любом случае они сорвут банк.

Папа внимательно осмотрел присутствующих авторитетов.

Знать бы, кто из них обижник, затеявший дело, а кто просто зритель. Обязательно знать! Чтобы поквитаться, когда представится возможность. А пока…

– Хорошо. Я скажу мочиле за барина. Потому что ваша просьба для меня закон. И кончим на этом.

Но авторитеты молчали. И молча и выжидающе смотрели на Папу.

– Я сделаю барина, – повторил Папа. И после очень долгой паузы добавил: – Век воли не видать!

Все разом задвигались, заговорили.

Слова клятвы были сказаны. Теперь ходу назад Папе не было. Потому что за нарушение воровской клятвы сход знал только одно наказание – смерть.

Впрочем, что так, что эдак, все одно – смерть. Только если отказаться, то здесь и сразу. А если согласиться, то возможно…

Глава 49

– Я очень рад с вами быть знаком, – сообщил референт второго помощника атташе по культуре Иванову и стоящему рядом с ним генштабисту. – Моя великая страна Соединенные Штаты Америки будет очень сильно благодарить вас за ваше сотрудничество.

– Когда благодарить? – задал заученный вопрос Иван Иванович.

– Очень, очень скоро благодарить. А сейчас я вам хочу дать инструкции и очень радостно сообщить, что на вас в Нью‑Йорк‑Сити‑банке открыты именные счета, на которые положены первые взносы.

– Сколько? – спросил Иванов.

– Но! У нас, у американцев, нельзя спрашивать, сколько ты имеешь денег. Это, как бы сказать по‑русски, – некультурный вопрос. Мы обязательно сообщим ваши деньги персонально каждый из вас. Для чего дадим вам два телефона. Для вас. И для вас. Теперь мы больше не будем видеться так, чтобы вместе. Только каждый сам. Надеюсь, вы правильно понимаете, что это из‑за заботы о вас.

– А гражданство? – поинтересовался Иван Иванович. – Вы за него, – кивнул на генштабиста, – обещали гражданство. Я его привел.

– О ее, ее. Гражданство будет.

– После дождичка в четверг?

– Но. В четверг очень рано. Может быть, месяц, другой. Гражданство – это очень трудный вопрос. Все хотят гражданство моя страна! Все стоят, как это говорят вы, большая очередь. Но мы все сделаем, чтобы для вас сделали быстрее.

– По блату? – удивился Иван Иванович.

– Что есть по блату?

– Когда в обход очереди.

– Ее! По блату, – радостно повторил американец. – Правительство Америка всегда держит свой обещания.

– Ну тогда все, что ли? – спросил Иван Иванович.

– Да, вы может пошел, а вы я прошу остаться, – повернулся американец к генштабисту и широко улыбнулся.

– Но мы вместе пришли! – возмутился Иванов.

– Ее. Но мне надо сказать мало слов с глаз в глаз…

Майор Проскурин сжал пальцы в кулак. Что должно было обозначать радость. И должно было обозначать победу. Все‑таки не зря… Все‑таки Иванов сделал свое дело, подведя к Дяде Сэму агента Госбезопасности. Подведя генштабиста. Теперь у Безопасности появился очень серьезный канал для прокачки дезинформации самого высокого уровня.

Иванов сделал свое дело. Самое главное дело. И самое последнее дело. Потому что больше ему встречаться с Дядей Сэмом нельзя. И так игра шла на грани фола. Мавр сделал свое дело, мавра можно…