«Козырной стрелок»

– Что или?

– Или все еще хуже. Гораздо хуже!

– Куда уж хуже?

– Хуже всегда есть куда! Даже когда некуда! Хуже, если нас подставили свои.

– Какие свои?

– Которые наши. Которые братья по оружию.

– Как так?! Они же…

– Очень просто! Допустим, кому‑то мешаешь ты или я. Или весь отдел в целом. А то, что он мешает многим, ты знаешь лучше меня. Слишком много ног мы с тобой за все это время поотдавливали. И слишком много чего лишнего узнали. Чтобы убрать нас с пути, необходим какой‑нибудь компромат.

– Или киллер.

– Киллер не подойдет. Одного киллера на весь отдел будет мало. А вот компромата – в самый раз. Умно состряпанный компромат равен по разрушительной силе тяжелой авиационной бомбе. Которая всех разом и в клочки! Так?

– Допустим, так.

– Тогда по качеству компромата. Пьянство, дебош и аморальное поведение в быту, которых раньше хватило бы с лихвой на взвод таких, как мы, сегодня для увольнения будет мало. Кто теперь не пьет и, выпив, не аморальничает. Даже и на работе. Воровство и взяточничество еще нужно доказать. Да и какие это преступления? Это теперь даже не проступок. А вот убийство… Причем не легко заминаемое рядового гражданина, а убийство видного политика! Которое не сокрыть. За которым неизбежно последуют разбирательство и быстрые оргвыводы. Между прочим, в отношении нас с тобой оргвы‑воды. Убийство для них идеальный рычаг для сковыривания нас с места. Особенно потому, что гарантирует наше с тобой молчание. По имеющимся в нашем распоряжении фактам.

– Почему?

– Потому что должностной проступок, приведший к гибели опекаемого объекта, в любой момент можно превратить в должностное преступление. Или того хуже, в прямое убийство. Которое пахнет уже не отставкой, а десятью годами лагерей. Потому что нашу, к этому делу, непричастность доказать невозможно. Иванова посылали на крышу мы? Мы! Винтовку и патроны ему давали мы? Тоже мы! В кого стрелять указывали мы? Опять мы! Кругом – мы! Мы с тобой. Таким образом, они бьют наши многочисленные компроматы одним своим. Наповал бьют!

Ну что, похожи мои рассуждения на правду?

– Но это получается, что они с самого начала предполагали…

– С самого. С момента, когда я испрашивал разрешения на операцию. И получил его. Под свою персональную ответственность.

– И кто это может быть?

– Кто угодно. Потому что мой рапорт прошел не одни руки. И каждый мог использовать его в своих целях. Причем не только против нас. Но и нашего начальства. Которое тоже кому‑то может мешать. А мы в этом случае лишь пешки, подставляя которые, рубят более серьезные фигуры. А кто рубит, нам не узнать никогда. Потому что когда пауки в банке, они все кусают всех. А кто кого конкретно, узнать трудно.

– Значит, или нас? Или с помощью нас кого‑то из наших начальников?

– Но в любом случае отыгрываться будут на нас. В общем, вляпались мы с тобой, майор. По самую маковку вляпались! И если я прав, то с сегодняшнего дня наши морды будут возить по всем возможным столам. От ближнего до министерского. Конечно, при условии, что мы… Что мы не найдем какой‑нибудь сильный встречный ход. Такой, чтобы был весомей убийства Анисимова. Найдем – будем живы! Не найдем – переоденемся в черные фуфайки с номерами на груди. Или заляжем на два метра в грунт. Потому что или мы, или кто‑то, кто выше нас, очень серьезно задели чьи‑то интересы.

Глава 53

– А вы, пожалуйста, не перебивайте! – строго сказал прокурор.

– Как не перебивать? Когда она такую ахинею несет! Как будто я против нее вместе с преступником? – возмутился Старков.

– Свидетели не могут ничего нести, свидетели могут давать показания. Ценные, – напомнил азбучную истину прокурор. – А вам, в вашем положении, я бы предложил не усугублять свою вину путем оскорблений и запугивания свидетелей.

– Я?! Запугиваю?!

– И оскорбляете!

– Продолжайте, пожалуйста, гражданка.

– Вот он так всегда со мной! – показала свидетельница пальцем на следователя. – Я его сколько раз предупреждала, что тот убийца охотится за мной, а он смеялся. И не предпринимал никаких мер для моего спасения.

– Да как же за вами, если он до вас на Агрономической. И после вас…

– Ну тогда я вообще ничего говорить не стану, – обиделась женщина, привыкшая в последнее время, что ее упрашивают рассказать то, о чем она знает. – Со мной даже телевидение так не разговаривало. Когда я давала интервью. Двум программам сразу!

– Вы что рассказали на телевидении? – снова встрял Старков.

– Я все рассказала! Про убийцу рассказала. Который преследует меня по всему городу с пистолетами. И еще про то, что он убивает заодно с милицией.