«Козырной стрелок»
– Тебя интересует Иванов?.
– Иванов.
– Я тебе отвечу, что не знаю, где он. Потому что он, по неизвестной мне причине, скрылся с места покушения, и больше мы его не видели. И не вздумай мне по секрету сообщать, что мои люди рассказали что‑то другое. Я все равно не поверю.
– Не буду. Ваши люди молчат. Пока молчат.
– Что тебя еще интересует?
– Кто готовил покушение на Анисимова?
– Никто! Мы готовили инсценировку покушения. А не покушение!
– Кто в таком случае убил Анисимова?
– Не знаю. Но в том числе мог и Иванов.
– Иванов?!
– Да. Я не исключаю возможности, что Иванов в последний момент подменил холостые патроны боевыми и произвел выстрел на поражение. И еще несколько выстрелов в охранников. Ведь охранников он убил. А мы ему патроны давали холостые.
– Зачем он стрелял в охранников?
– Возможно, подумал, что это люди заказчика.
– Разве вы не контролировали его действия?
– Только до подъезда дома.
– Почему?
– Потому что нашей главной задачей было не спугнуть заказчиков убийства, которые наверняка следили за ним. И потом, зачем нам было контролировать Иванова, если мы не собирались убивать Анисимова? Ему надо было лишь подняться на крышу и изобразить выстрел.
– Который убил Анисимова!
– Ну, значит, будем считать, что Иванов переиграл нас. Или что нас и Иванова переиграл кто‑нибудь другой. Такую версию вы прорабатывали?
– Прорабатывали.
– Пули идентифицировали?
– Идентифицировали.
– И что?
– Анисимов и охранники убиты из одного и того же оружия!
– Что?
– Чему вы так удивляетесь? Ведь вы сами не исключали, что он подменил патроны.
– Значит, по‑вашему, выходит, что убийца он?
– По‑нашему, выходит он.
– Ну, значит, он! – быстро перестроился генерал. – И теперь понятно, почему он скрылся с места происшествия и прячется неизвестно где. От вас. И от нас.
– Вам не кажется, эта версия неубедительна? Насчет стрелка‑одиночки.
– Не кажется. Может, у него с этим Анисимовым были личные счеты. Может, он не хотел жениться на его забеременевшей дочке.
– Прекратите!
– Прекращаю.
– Я задам вам еще несколько вопросов.
– Задавай.
– Что вы знаете о прежних делах Иванова?
– Почти ничего. Слышал, что он убил нескольких человек на улице Агрономическая и в поселке Федоровка. – Как вы думаете, почему он убил этих людей?
– Потому же, почему убил Анисимова. Потому что отменный стрелок.
– А я считаю, что есть какой‑то, объединяющий все эти преступления, мотив.
– Ну какой мотив? Нашел парень пистолет… Вот вам и мотив, для всех случаев… Впрочем…
– Что «впрочем»?
– Ничего! Я отказываюсь давать показания. Вам.
– Мне?
– Да, именно вам. Я хочу говорить с вашим начальником. А лучше с начальником того начальника.
– Это невозможно. Потому что следствие веду я.
– Это возможно. Потому что я делаю заявление, что знаю, где находится Иванов. Я один знаю! Но вам не скажу.
– С кем вы хотите говорить?
– С гражданским в пиджаке, который меня сюда спровадил. Только с ним! Или с теми, кто над ним.
– Хорошо, я передам вашу просьбу. Но я уверен, что он не согласится. Потому что…
* * *
– Меня зовут Петр Петрович. Что вы хотели мне сказать? – спросил гражданский, но уже не в пиджаке, а в легкой рубашке.
– Следователь уверял меня, что вы не придете.
– Он ошибался. Я слушаю вас.
– Мне нужно переговорить с вами с глазу на глаз.
– Работавший с вами следователь имеет допуск к секретной информации.
– Это мое условие.
– Хорошо. Прошу всех выйти. Следователь и охранник вышли из кабинета.
– Вы сказали, что знаете, где находится Иванов?
– Знаю. Причем лучше других. Потому что это я его спрятал.
– Мы так и предполагали.
– Правильно предполагали.
– Вы назовете его адрес?
– Конечно, нет.
– Почему?
– Потому что если я назову его адрес, ваши следователи тут же сцапают его.
– И правильно сделают.
– Неправильно сделают. Потому что на Иванова завязана очень серьезная игра с резидентурой американской разведки. Подробности я вам рассказать не могу, потому что допуск к информации по данному делу имеет очень ограниченный круг людей.
– Я не прошу подробностей. Я понимаю.
– Если Иванова изъять, вся многоходовая, долго выстраиваемая конструкция рухнет. Нанеся серьезный урон обороноспособности страны.
– Он должен выйти на контакт?
– Хуже. Он должен дать согласие на участие в одном очень перспективном, с нашей точки зрения, мероприятии. И должен для этого выехать за рубеж. Именно поэтому его розыски и разработку следует прекратить. Хотя бы на время.
– И вашу разработку?
– И моих людей тоже.
– Объявить всеобщую амнистию?
– Заняться делом.
– Послушай, генерал. Ты мне симпатичен, и поэтому я, чтобы ты не испытывал иллюзий и не придумывал новых способов выбраться отсюда, скажу правду. Без права передачи. Ты и твои люди обречены. Причем обречены в любом случае – будете ли вы молчать или будете давать показания.