«Козырной стрелок»

Мужчина безумно‑веселыми глазами посмотрел на Ивана Ивановича, потом куда‑то в сторону, потом снова на Ивана Ивановича и дико захохотал.

– Так, значит, это трамвай?.. – обвел он глазами вокруг. – Ты, – ткнул пальцем, – пассажир?!. А я, – развернул палец на себя, – получается, вагоновожатый? А все вместе мы сумасшедший дом? Так, да?

– Перестань хохотать! – взвизгнул со стороны женский голос. И рядом с мужчиной возникла женщина. Голая.

«Нет, это не может быть трамваем! В трамваях голые женщины не ездят!» – окончательно утвердился в своих подозрениях Иван Иванович. И сунул обратно в карман ненужный проездной билет.

– Кто это? – испуганно спросила женщина, прижимаясь к своему любовнику.

– Иванов. Иван Иванович, – саркастически ответил мужчина.

– 3‑здрасьте, – поздоровался Иван Иванович и попытался привстать.

– А‑а! – заорала женщина. – Что он здесь делает?!

– Я же говорю – в трамвае едет…

– Он сумасшедший?

– Мы все здесь сумасшедшие. Особенно я. Если поверю, что через твою спальню проложили маршрут городского трамвая.

– Но, Мусик!

– Вы меня, наверное, неправильно поняли, – попытался оправдаться Иван Иванович.

– Кто он?! – рявкнул мужчина, схватив обнаруженного им в шкафу незнакомца за горло.

– Откуда я знаю!

– Что он делает в твоем шкафу?!

– Я не знаю, что он делает в моем шкафу! Может, он просто зашел… Или, может быть, он вор!

– Вор?..

– Я не вор! – запротестовал Иван Иванович. Мужчина споро вывернул все его карманы.

– Что же это за вор, который ничего не взял?

– А проездной? – показала женщина на проездной.

– Это мой проездной! – возмутился Иван Иванович.

– Это его проездной! – злорадно повторил мужчина. И второй рукой схватил за горло женщину.

– Но, Мусик! Что ты делаешь, Мусик!

– Э… Вы это… Гражданин. Гражданин Мусик! Не надо… – хрипел в чужих жестких пальцах Иван Иванович.

– Нет, я не буду вас убивать, – злорадно сообщил неудачливый любовник. – Нет! Не дождетесь! Чтобы я за вас срок тянул. Никогда! Я лучше сюда твоего мужа вызову. И еще милицию. И журналистов. Всех! Пусть они разбираются, кто здесь вор, кто любовник, а кто рогоносец.

– Но, Мусик!..

Ситуация оборачивалась банальным семейным скандалом с рогатым мужем, обманутым любовником и еще одним любовником, извлеченным из шкафа. Ситуация превращалась в фарс.

Но не могла превратиться в фарс. Потому что в доме, кроме изменницы жены, ее постоянного любовника и еще одного, по мнению первого более удачливого любовника, были и другие люди. Они стояли в нишах, за провисающими до пола шторами, удерживая в руках рации и короткоствольные пистолеты. Эти, остающиеся в тени люди лучше, чем кто‑либо другой, знали, откуда и каким образом попал в чужой одежный шкаф гражданин Иванов. Потому знали, что не далее, чем полтора часа тому назад, взяли его в «коробочку» в предварительно очищенном от пассажиров трамвае, обездвижили, пережав сонную артерию, затем для большей уверенности оглушили и доставили в багажнике автомобиля сюда, на дачу своего непосредственного начальника генерала Сми… вернее сказать, Петра Семеновича. А у этого Петра Семеновича оказалась не особо нравственная жена, которая именно теперь, ни позже ни раньше, надумала заявиться сюда со своим любовником. Который, в свою очередь, вместо того, чтобы заниматься делом, полез в шкаф. Чтоб им всем…

– Отпусти меня! – вначале просила, потом требовала, потом грозила женщина.

– Отпустите ее. И меня, – поддакивал Иван Иванович…

– Ситуация выходит из‑под контроля, – тихо, одними губами докладывал по рации боец, занявший позицию в спальне, перед окном, за опущенной шторой, и наблюдающий за происходящим через щелку в ткани.

– Доложите обстановку точнее.

– “Объект‑второй” держит «объект‑один» и «объект‑три» за глотки и грозит вызвать мужа и милицию…

«Мужа бы, черт с ним! Муж, генерал Петр Семенович, здесь бы не помешал. Было бы кому командование на себя принять. И, значит, ответственность, – сожалел командир затаившейся в доме группы капитан Борец. – Очень был бы кстати генерал! Но он вовремя и предусмотрительно смылся, переложив ответственность принятия решения на своих подчиненных. Совсем точнее, на него, капитана Борца».

И что теперь ему, капитану Борцу, с этой истеричной женой, ее любовником и «объектом», который они сюда притащили, делать?

Ждать, когда все само собой успокоится?

А если не успокоится? Если он действительно вызовет милицию? Которая найдет здесь жену, двух выясняющих отношения любовников и заодно его, вооруженных до зубов, бойцов. И его самого…

Нет, милицию сюда допускать нельзя. И надеяться на благополучный исход дела тоже нельзя. Так что же делать? Разве только уточнять обстановку.

– Второй.

– Я Второй.

– Уточните обстановку.

– Первый, Первый, как слышите меня? Обстановка без изменений. «Объект‑второй» держит правой рукой за горло «объект‑один» и левой рукой тоже за горло «объект‑три»

– Просто держит? Или душит?

– Никак нет, не душит. Держит. И трясет. И обещает вызвать милицию. Первый, как поняли меня?