«Козырной стрелок»

– Но я не могу. Я обучаю стрельбе. А здесь… Я не сумею научить изображать снайпера человека, который не умеет стрелять!

– Сможете! Приведите сюда пару‑тройку ваших лучших учеников и попросите их разбирать и собирать оружие, снаряжать магазины, занимать боевые позиции, прицеливаться, стрелять. И заставьте его повторять все их движения. С абсолютной точностью! Заставьте повторять его эти движения тысячекратно, пока они не станут рефлексом.

– А как же обучение стрельбе?

– Обучение стрельбе желательно, но необязательно. Стрелять он все равно не научится. Задача ясна?

– Так точно.

Майор повернулся к виновато улыбающемуся Иванову.

– Какие у вас следующие по расписанию занятия?

– Приемы рукопашного боя.

– Тогда идемте.

Когда Иванова увидел инструктор рукопашного боя, он заметно погрустнел.

– Переодевайтесь. И на татами, – приказал тот Иванову.

– Как он? – спросил майор, уже догадываясь об ответе. Полину инструктора догадываясь.

– Нормально. Если не принимать во внимание, что он боится ударов. И боится бить.

– И зажмуривается…

– Да. Зажмуривается. Откуда вы знаете?

– Догадался.

На татами в мешковатом, торчащем во все стороны кимоно вышел Иван Иванович.

– Спарринг.

В течение десяти минут инструктор ронял, переворачивал и возил мордой по татами своего ученика. Отчего тот вскрикивал, подвывал и просил пощады.

– Ну вы сами все видели, – подвел он итоги боя.

– Можно мне попробовать? – попросил майор.

– Валяйте.

Майор Проскурин снял обувь и встал на татами.

– Я ваш противник. Я собираюсь напасть на вас. Но вы должны напасть первым, – дал вводную он. – Начали. Ну!

Иван Иванович стремглав бросился на противника, выставив вперед кулаки. Но промахнулся, раскатившись по полу. Поднялся, снова атаковал, но налетел лицом на неудачно выставленную руку. Снова встал и снова промахнулся, и упал.

Зрелище было плачевное. Иван Иванович боялся ударить.

Потому что боялся получить сдачи.

– Вы с ним жесткие спарринги проводили?

– Проводили.

– Какой результат?

– Море крови, соплей, слез и жалоб. Как в детской драке.

Болевая устойчивость – нулевая. Воля к победе отсутствует. Сила воли – ниже нижних пределов. Несмотря на все наши усилия, его способен одолеть – любой среднестатистический дворовый хулиган.

– Ладно. Понял. К бою!

Иван Иванович угрожающе выставил вперед кулаки. Майор Проскурин подошел к нему и сильно ударил в правую скулу.

– Защищайся и атакуй!

Зашел с другой стороны и ударил в левую скулу.

– Я сказал – защищайся и атакуй.

Перчатка майора впечаталась Ивану Ивановичу в глаз, и кровь из лопнувшей брови густо потекла по лицу неудачливого бойца.

– Брэк, – сказал инструктор.

– Никаких брэков! – осадил его майор.

– У него бровь рассечена! Он тут сейчас мне все кровью зальет.

– Сам зальет. Сам подотрет. К бою! Защищайся и атакуй. Жесткий удар пришелся Ивану Ивановичу в солнечное сплетение. Затем в грудь. В голову. В живот.

– Атакуй, я сказал. Атакуй!

– За что? За что вы меня бьете? – хныкал Иван Иванович, прикрываясь, как мог, от разящих ударов. – Вы же так убьете меня.

– Убью! Или ты научишься защищаться! Новый удар пришелся Ивану Ивановичу в губы.

– Гад! Сволочь! – дико заорал Иван Иванович. – Я прикончу тебя! – И бросился на противника. Он получил удар в челюсть, но не остановился и даже не зажмурил глаза, желая любой ценой дотянуться до ненавистного лица.

Майор позволил себя ударить. И прекратил бой.

– Ну вот, а вы говорите – бить боится. Если раздразнить – не боится.

– Так что же, мне его каждый раз «дразнить»?

– Дразните! И вот что еще, не надо его учить многим приемам. Он их все равно не осилит. Довольно с него нескольких. Двух, может быть, трех. Но очень хорошо поставленных. Каких – сами решите. Только обязательно боевых приемов. По‑настоящему боевых. Удар в кадык или пальцами в глаза или что‑то вроде этого. Доведите их до автоматизма. До мышечного рефлекса. Чтобы он, если бьет, бил только так. И чтобы он вначале бил, а потом думал.

– Я не уверен…

– Я уверен! Этому даже зайца можно обучить, если долго головой о татами бить! Знаете, кто это сказал?

– Никак нет.

– Антон Павлович это сказал. Чехов. И еще майор Проскурин! Если вам Чехова мало!

Глава 10

Генерал Петр Семенович сидел в своем кабинете. Обхватив голову руками. На столе Петра Семеновича поочередно звонили телефоны, но трубки он не поднимал. Телефоны замолкали и тут же начинали звонить снова.

Петр Семенович не слышал звонков. Петр Семенович ничего не слышал.

В приемной суетливый, с побелевшим лицом капитан то и дело прикладывался ухом к замочной скважине и к щели, идущей вокруг двери.

– Ну что?! – напряженно спрашивали столпившиеся в приемной старшие офицеры. – Что там происходит?

– Тише! Я и так ни черта не слышу! Офицеры затихали, нервно сминая в пальцах незажженные сигареты.