«Козырной стрелок»
На стене действительно был нарисован человек. С руками, ногами, туловищем и головой. На теле противника были густо налеплены черные, из толстого дерматина точки. В которые нужно было бить.
Ивану Ивановичу не надо было бить во все точки. Ивану Ивановичу довольно было попадать в три точки – в переносицу, горло и пах.
– Удар!
– Ой‑е!
– Еще удар!
– Мамочки!
– Еще!
– Айя‑яй!
– Два шага назад! Раз. Два.
– Показываю.
Инструктор принял боевую стойку, сделал выпад, коротко и резко ударил. Так, что стену тряхнуло.
– Ясно?
– Да‑а.
– К бою.
Удар!
Удар!
Удар…
До синяков. До кровавых ссадин на костяшках пальцев. Синяки и ссадины пройдут. А привычка бить в полную силу, не заботясь о собственных болевых ощущениях, останется. И пригодится.
И еще, если бить часто и долго, рука привыкнет к боли, на костях нарастут специфические, снижающие чувствительность мозоли, и рука уже не будет приостанавливать удар, куда бы он ни был направлен.
Удар!
Удар!
– Отставить.
Иван Иванович стер с кулаков кровь.
– Спарринг с манекеном!
– Ладно…
– Что?!
– Есть!
Манекен был не простой. Манекен был с начинкой. В теле манекена были спрятаны динамометры, которые фиксировали силу удара.
– К бою!
Удар!
Удар!
– Сильнее! Удар…
– Я сказал – сильнее! Как можно сильнее.
– Но я и так…
Удар.
Удар.
– Ой, мамочки. Больно‑о‑о…
Продемонстрированная сила удара едва дотягивала до второго юношеского разряда по боксу.
– Сильнее можете?
– Нет. Мне больно.
– М‑м‑м, – застонал инструктор. – Достал ты меня, Иванов! Вконец достал! – и с досады что было сил врезал манекену в челюсть. Стрелка динамометра дернулась вправо до упора. До ограничивающего ее ход штырька.
– Свободен!
– Совсем свободен?
– На двадцать минут свободен.
– А что через двадцать минут?
– Спарринг через двадцать минут. С живым противником спарринг. Со мной спарринг…
Глава 13
Вначале был бег. Сумасшедший бег по сильно пересеченной заборами, огородными грядками и канавами местности. Капитан Борец уходил от возможной погони напролом. Но хоть и напролом, все равно зигзагами. Как заяц, за которым гонится лиса. Прямая траектория была, конечно, короче, но в конце ее беглеца могла ждать засада.
За час бега капитан одолел двенадцать километров. Передохнул пять минут и пробежал еще десять. В общей сложности через двадцать два километра он вышел на дорогу и проголосовал машину.
В городе он был меньше чем через четверть часа. Еще через пятнадцать минут он звонил в дверь одного своего близкого, в смысле географического расположения, приятеля.
– Ты откуда? – сильно удивился тот.
– От верблюда. У тебя деньги есть?
– Что ты! Зарплату опять задержали…
– Я не о зарплате. Я о больших деньгах.
– Откуда у меня большие, если даже маленьких нет.
– Я же не так просто прошу.
– А как?
– Под выгодные тебе проценты. Под пять… Ну ладно, под восемь процентов. В месяц.
– Ну если совсем немного…
– Немного не надо. Надо все, что есть.
– Сколько?
– Я же сказал – все, что есть. Не сомневайся – отдам. Я даже, если не захочу, – отдам. Ты же знаешь, где я работаю. Мне, если ты с жалобой на командование выйдешь, за невыплаченный долг погоны снимут. Ну давай, давай, выручай.
– Ладно. Раз такое дело… Раз такое дело и под десять процентов.
– Под восемь. Я сказал – под восемь.
– Под восемь не могу. Сам под девять взял.
– Жлоб ты, Паша!
– Жлоб тот, кто в трудную минуту другу отказывает. А я нет Я иду ему навстречу. Впрочем, я совершенно не настаиваю…
– Ладно. Под десять, так под десять. Тащи сюда свои бабки. Друг ушел в соседнюю комнату и вернулся буквально через минуту.
– Двадцать тысяч сотенными бумажками. Можешь не пересчитывать. Пиши расписку. И гони какой‑нибудь документ.
– А одной расписки мало?
– Мало! С распиской мне за тобой бегать придется. А с документом – тебе за мной. Чувствуешь разницу?
Капитан вытащил красную книжечку пропуска. Который теперь ему был абсолютно не нужен.
– Пропуск сойдет?
– А как же ты на работу?..
– А мне не надо на работу. Я в отпуске. Как раз на месяц. А через месяц мы проведем обратный размен. Идет?
– Ну‑ка дай пропуск.
На пропуске была фотография капитана Борца, были печать, штамп и подписи. И было продление до конца следующего года.
– Ладно. Сойдет. Пиши расписку…
Получив столь необходимую ему наличность, капитан залег в берлогу. Ну, или нырнул на дно. Или… Нет, не в смысле, что капитан Борец собирался зарываться в оставленную зверьем нору, чтобы переждать лихое время. Он вообще никуда не собирался зарываться. Житье в охотничьих заимках в далеких сибирских урманах не входило в его планы. Тем более он прекрасно знал, что даже самая большая тайга не спрячет человека надежней самого небольшого города. В тайге человек неизбежно идет к человеку. За хлебом идет, за солью, за боеприпасами. В городе теряется среди народа.