«Козырной стрелок»

Вместе с тем не могу не признать отдельные, имевшие место в нашей работе ошибки и упущения. Центральный аппарат отделен от низовых партийных ячеек. Отдельные руководители оторваны от народных масс и не до конца понимают их насущные проблемы и чаяния. Недостаточно серьезно ведется работа по решению таких больных вопросов, как изготовление печатной продукции и изыскивание новых источников поступления финансовых средств…

Во входную дверь кто‑то постучал. Очень настойчиво постучал. И еще раз постучал.

– Там какие‑то люди, – доложил прибежавший из коридора охранник.

– Прошу делегатов соблюдать порядок и спокойствие, – шепотом сказал председатель собрания. – В случае тревоги уходить через черный ход пятерками. Там наши ребята, они проведут вас через проходные дворы. Первыми уходят делегаты Самары и Красноярского края. За ними – Урала, Башкирии и Татарии. Спокойно, товарищи! Мы ничего противозаконного не совершили. Мы просто собрались на празднование дня рождения. Только дня рождения…

Делегаты съезда сдернули со столов красную скатерть и поставили на стол вскрытые бутылки водки, стаканы и тарелки с заранее приготовленным салатом.

– Прошу разговаривать, смеяться, рассказывать анекдоты, – попросил председательствующий. – Будьте поестественней. Это все‑таки день рождения, а не поминки.

Делегаты разлили водку и выпили. Потом снова налили и снова выпили.

– Петь тоже можно? – спросили делегаты, оживившись.

– Конечно, можно. На дне рождения всегда поют. Откуда‑то достали гармошку, растянули мехи и нестройно загорланили:

– Комба‑ат ба‑а‑атяня, ба‑а‑тяня ко‑омба‑а‑ат… В коридоре о чем‑то быстро заговорили голоса. Потом затихли. Хлопнула входная дверь.

В комнату заглянул охранник. Увидел оживленные, раскрасневшиеся лица, самозабвенно орущие: «Ба‑а‑а‑тяня…» Увидел разлитую в стаканы водку и в мгновение ока сметенный салат.

– Все нормально, товарищи. Они просто ошиблись дверью, – успокоил съезд охранник. – Ложная тревога. Но его никто не услышал.

– Товарищи! – застучал вилкой по бутылке водки председательствующий. – Товарищи, внимание! Вернемся к порядку ведения съезда.

Делегаты смяли мехи гормошки, убрали водку, стаканы и пустые тарелки из‑под салата и постелили на стол скатерть.

– Можете продолжать, – обратился председатель к докладчику. – Вам согласно регламенту осталось пять минут. – Я прошу дать мне дополнительные десять минут. – Поступило предложение дать докладчику дополнительных десять минут. Другие предложения есть?

– Есть. Предлагаю не давать. И еще предлагаю в связи с поздним временем и нездоровой криминогенной обстановкой прения не проводить. Нам еще домой добираться.

– Голосуем. Кто за то, чтобы оставить регламент без изменений и исключить из повестки съезда прения, прошу поднять мандаты. Единогласно. Прошу докладчика продолжить доклад. В рамках принятого ранее регламента.

– Тогда буквально несколько слов. Я рад, что мы сегодня здесь собрались. Что не оставили нашу страну и наш народ в трудную историческую минуту. То, что мы сегодня здесь собрались, свидетельствует о том, что дни диктатуры демократов сочтены. Заключая свой доклад, хочу повторить известный всем нам лозунг. С которым мы победили фашизм и восстановили разрушенное народное хозяйство и который не утратил своего великого значения и сегодня. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!

– Ура! – тихо воскликнули делегаты, вставая.

– Предлагаю завершить наш съезд песней «Интернационал», – предложил докладчик. – Только шепотом, товарищи.

Шепотом.

«Вставай проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов… – бесшумно сипели делегаты. – …До основанья, а затем… Кто был ничем, тот станет всем!»

– Спасибо, товарищи, за ваш гражданский подвиг, – поблагодарил председательствующий. – Расходитесь, товарищи, по одиночке и группами по два‑три человека с интервалами в три минуты. О следующем съезде мы известим вас особо.

– А водку можно взять?

– Какую водку?

– Которая осталась?

– Ах, водку? Водку берите. Можете считать ее партийным поощрением. Всю берите. И еще там, на кухне, два ящика…

Когда довольные партийной наградой делегаты разошлись, докладчик и председатель устало сели за пустой, покрытый кумачом стол. И разлили последнюю не унесенную бутылку водки.

– Уже слышал?

– О чем?

– О том, что Петр Семенович застрелился.

– Что? Когда?!

– Четыре дня назад. А узнали мы только сейчас. В день похорон.

– От кого узнали?

– От того, кто с ним общался. От нашего имени. И под нашими именами. Кто для него был ты и я в одном лице. Он собирался с генералом на очередную встречу – и на тебе.

– Почему он застрелился?

– Не знаю. И никто не знает.

– Он же должен был буквально на днях ТУДА лететь.

– Должен был, да не вылетел. В последний момент, буквально в аэропорту, передумал. И вообще вся эта история очень темная.

– Да, дела…

– Дела как сажа!..

– Хуже всего то, что с его смертью оборвалась связь с организациями, которые он курировал на местах…

– Да были ли они, эти организации? Поди, крутил генерал. Головы нам крутил. Ни один запрос, посланный в наши низовые ячейки, не подтвердил его работы на местах. Значит, были только обещания, а не работа.