«Козырной стрелок»

Потому что… не мог! Первый адрес он отыскал быстро, так как он находился в центре города, в престижном, отстроенном военными районе.

Вначале отыскал дом, потом подъезд и квартиру.

Дверь открыла бальзаковских лет, но еще симпатичная, в строгом темном платье дама. Именно дама, а не женщина.

Женщины такими не бывают.

– Я вас слушаю.

Старков вытащил и развернул перед собой удостоверение.

– Следователь городского…

– Я вас слушаю.

– Можно войти?

Дама молча отступила в сторону.

– Сюда? – спросил Старков.

– Куда угодно. Можно в комнату.

В комнате, на стене, в черной рамке, в обрамлении траурных лент висел портрет генерала в парадной форме. Под портретом на нескольких табуретах, на специальных бархатных подушечках были разложены правительственные награды.

– Ни черта себе… простите, очень много наград.

– Я вас слушаю, – в третий раз сказала хозяйка дома.

– Я попрошу вас посмотреть одну фотографию.

– Зачем?

– Чтобы узнать или не узнать изображенного там человека. И сказать – узнали вы его или нет.

Вообще‑то так, без понятых, протокола и тому подобной узаконенной атрибутики опознание не проводится. И одну фотографию никогда не показывают. Обязательно несколько и среди них нужную. В противном случае, т.е. при нарушении существующей формы, результаты опознания могут быть опротестованы в суде. О чем прекрасно осведомлены адвокаты и многие подозреваемые. Но еще лучше осведомлен следователь Старков. То, что он сейчас собирался сделать, с точки зрения ведения следствия, было бессмысленно. Потому что в помещении свидетеля, один на один, без видеозаписи и ведения протокола…

– Хорошо, показывайте.

– Я прошу вас внимательно посмотреть эту фотографию и вспомнить, не видели ли вы изображенного на ней человека, – казенным тоном изложил следователь свою просьбу. – А если видели, то постарайтесь вспомнить, где и при каких…

– Да показывайте уже… – перебила его женщина. Следователь вытащил и показал фотографию Иванова Ивана Ивановича, предоставленную отделом кадров по месту его постоянной работы и сканированную и размноженную для милицейских ориентировок… Хотя какая, к дьяволу, у него может быть постоянная работа? Знаем мы его работу…

– Я узнаю его! – сказала женщина.

– Точно?

– Точно узнаю!

– Где, при каких обстоятельствах?..

– Я там его видела! То есть на даче видела. Его нашли эти… Которые… Которые потом умерли.

– Где нашли?

– В шкафу нашли. В моем шкафу. Который стоял в спальне.

– Как он туда попал?

– Ну откуда я знаю, как он туда попал? Я не знаю, как он туда попал! Я его туда не засовывала!

– Хорошо. Простите. Они нашли его и?..

– Вытащили. Грубо вытащили. А потом…

– Что потом? Что было потом?

– Потом они… они… Потом они меня, то есть нас… Сейчас. Минуточку. – Хозяйка дома вытащила платок и промокнула глаза. – Простите. Потом они завернули нас в эти… ну не важно. И больше я ничего не видела, что они там с ним делали.

– Вы считаете, что они с ним что‑то делали?

– Наверное. Я слышала иногда крики.

– Какие крики? Что он кричал?

– Точно сказать не могу. Внятно слышно не было. Только какие‑то приглушенные звуки. Вроде мычания. Я подумала, что они его бьют.

– Бьют?

– Ну конечно, бьют! Смертным боем бьют!

– Простите меня за мою настойчивость, но вы должны меня понять… Почему вы так решили? Решили, что они его били?

– Потому что потом я видела его лицо! На нем живого места не было!

– При каких обстоятельствах вы его видели?

– При счастливых. Он освободил нас.

– Лично освободил?

– Конечно, лично. Как еще можно освободить?

– Ну, например, послать кого‑нибудь.

– Не было там больше никого. Только он!

– Вы уверены?

– Совершенно уверена! Он подошел и развязал веревки. Я спросила его – это вы? Он ответил – да.

– Прямо так и ответил?

– Ну, может, немного по‑другому. Я не помню точно. Он: развязал нас и тут же ушел. Мы сняли веревки и пошли звонить в милицию. Зашли, а там…

– Что там?

– Там эти… Которых он убил. Четверо. Все в крови…

– Почему вы решили, что это он их убил?

– А кто еще? Они схватили его. И нас… Пытали. Били. У него все лицо – кровавая маска. Смотреть страшно. А потом… Он, наверное, как‑то вырвался и всех их… И правильно! Туда им и дорога!

– Как же он мог один – всех?

– Не знаю, как мог. Но смог! И очень хорошо, что смог! Скоты…

– Каким образом он ушел из дома?

– Обыкновенным образом. Через дверь. Прошел по коридору, открыл дверь и ушел.

– Вы раньше его никогда не видели?

– Никогда.

– Уверены?

– Уверена.

– Как вы думаете, кто были те люди, которых он, как вы считаете, убил?

– Я не считаю. Он убил их. И спас нас. Потому что если бы он их не убил, я бы с вами сейчас здесь не разговаривала.