«Козырной стрелок»
– Про какие паспорта?
– Про эти вот паспорта, – показал Борец. И, выждав короткую паузу, ударил ими пленника наотмашь по разбитым губам. – Вспомнил?
– Что?
– Откуда и зачем эти паспорта?
– Эти? Эти из фирмы. Их нам фирмовые сделали. Когда мы на них наехали.
– Зачем сделали?
– Чтобы ехать. За границу ехать. Потому что по простым нельзя.
– Куда ехать за границу?
– Папа не сказал.
– Какой Папа?
– Ну Папа! Наш Папа! Главный наш. Это он сказал, чтобы мы паспорта…
– А дискеты?
– Какие дискеты?
Сильный, костяшками пальцев удар под правое подреберье. Туда, где располагается печень.
– Ой!
– Где дискеты?
– Какие?
– Ты сам знаешь какие.
– Не знаю. Мамой клянусь!
Еще один удар. Такой же силы и туда же.
– А‑а‑а‑й!
– Ну так где дискеты?
– Ты же убьешь меня!
– Конечно, убью.
– А если я скажу?
– Оставлю жить. Если все скажешь. Особенно про дискеты.
– Про дискеты я не знаю…
Борец вытащил и щелчком открыл большой перочинный нож. Очень большой нож.
– Ну? – еще раз спросил он. И ухватил Шустрого за нос. – Вспомнил?
– Ты что делаешь? Ты что хочешь?!
– Я хочу узнать про дискеты. Или хочу отрезать тебе нос.
– Врешь! Ты не сможешь! Не посмеешь!..
– Смогу! И посмею, – очень спокойно сказал Борец и, резко проведя лезвием ножа слева направо и сверху вниз, отрезал кончик носа, отбросив в сторону кусок мяса.
– А‑а‑а! – сдавленно, потому что под ладонью, заорал Шустрый, пытаясь увидеть то, что упало на пол.
– Ну что, вспомнил?
Рана была небольшая, пострадал только самый кончик носа, но рана была очень болезненная, очень кровавая и трудно переносимая психологически. Потому что с этим, обрезанным наполовину носом надо было жить дальше.
– Гад, сволочь, гнида, козел! – заорал, заматерился, заплакал Шустрый.
– Ну так вспомнил? – все так же спокойно спросил Борец.
– Убью суку!
Борец опустил руки вниз. Обе руки. В том числе ту, в которой был зажат нож. Которым только что…
– Ты что хочешь делать? – перестав материться, настороженно спросил Шустрый.
– То же самое! – ответил Борец и, откинув полу халата, срезал ножом резинку трусов.
– Ты что удумал? – хотел было дико заорать Шустрый, но тут же получил удар кулаком в губы.
– Тихо!
– Ты что удумал? – напряженным, свистящим шепотом переспросил он.
Борец, брезгливо морщась, ухватил пальцами, облаченными в перчатки, оттянул на себя главную гордость и отличительное достоинство Шустрого и придвинул, притер снизу острое и оттого шершаво цепляющееся за кожу лезвие ножа.
– Не… не… Не на‑до! – боясь пошевелиться, попросил Шустрый, заискивающе улыбаясь.
– Тогда скажи, где дискеты.
– У Папы. Дискеты у Папы.
– Как они к нему попали?
– Я отдал.
– А у тебя они откуда?
– Я взял, тогда… Ну не надо. Ну прошу… Ну блин, в натуре…
– У кого взял?
– Я точно не знаю. У него фамилия Иванов.
– Куда он потом делся?
– Кто?
– Иванов!
– Сбежал. Он наших братанов положил. Всех. И сбежал.
– Что на дискете? Ну!
Борец шершаво чиркнул по натянутой коже и почувствовал, как она легко расползлась в стороны, капая на пол кровью.
– А‑аааа! Зачем? Не надо! Я все скажу! Там счета. В иностранных банках счета. Где деньги. Очень много денег! Ну не надо…
– Кто собирался туда ехать?
– Мы… Те, кто на паспортах. Но не за деньгами. Просто посмотреть…
– Когда и куда конкретно ехать?
– Папа не сказал. Ой! Ну честно! Он никогда никому ничего не говорит! Только в самый последний момент.
– Не врешь?
– Ой! Ай! Нет! Не вру!
– Это все, что ты знаешь? – Нож еще на миллиметр углубился в живую плоть. Кровь еще гуще закапала на пол. – Ну! А то я тебе его в рот затолкну. Ну!!
– Ничего! Больше совсем ничего! Честно говорю! Ну козлом буду!
– Уже есть! – сказал Борец, отпуская удерживаемый орган и брезгливо отирая перчатки о лицо «языка». – Говори адреса.
– Ты меня убьешь?
– Адреса говори!
– Ты меня…
– Ну!
– Какие адреса? – плача и подскуливая, спросил морально и физически сломленный пленник.
– Папы. И этих, – показал Борец на паспорта. Хлюпая носом и через слово моля о пощаде, Шустрый назвал адреса, сдавая Папу и своих братанов.
– Не перепутал?
– Нет, нет! – уверил Шустрый. – Ты меня не убьешь?
– Я? На хрена ты мне нужен? – сказал Борец. – У тебя пушка и деньги есть?
– Есть, есть, – закивал деморализованный Шустрый. – И деньги, и шпалер. Вон там. Под шкафом. Там тайник. Где половицы…
– Ключи?
– В кармане. В куртке.
Борец нашел ключи, открыл углубленный в пол металлический ящик, вытащил из него «наган» и пачку долларов.
– Больше ничего?
– Ничего. Мамой клянусь…
Борец закрыл тайник и настелил сверху обрезанные половицы.
– Ну тогда я пошел…
– До свидания, – совершенно тупо сказал Шустрый. Борец прошел в коридор, к двери.