«Козырной стрелок»
Иван Иванович в точности старался следовать тексту и следовать тону, отрепетированному им с помощью преподавателя по сценической речи.
– Значит, все‑таки узнал, – с усмешкой сказал Иван Иванович и, входя в роль, криво ухмыльнулся и покачал головой.
– Да, я узнал тебя! – еле сдерживая гнев, сказал Папа. И показал пальцем на телефон, чтобы с другого аппарата позвонили на АТС и узнали, кто и откуда говорит. – Откуда ты узнал мой телефон?
– Оттуда же, откуда я узнаю все, – сказал истинную правду Иван Иванович.
– Что ты хочешь?
– Я хочу справедливости. И хочу, чтобы никто не брал того, что ему не принадлежит…
– О чем ты?
Служки Папы, лихорадочно накручивая диск принесенного из соседней комнаты телефона, пытались дозвониться до телефонной станции.
– Ты знаешь, о чем.
– То, о чем ты говоришь, ты тоже не в лесу нашел.
– Но я нашел это раньше тебя!
– Это не важно. На чужие вещи все имеют равные права.
– Но кто‑то чуть большие.
– Что ты хочешь от меня конкретно?
– Я хочу, чтобы ты отдал то, что по праву принадлежит мне. Хочу, чтобы ты отдал это сегодня. Тогда завтра мы разойдемся, как в море корабли.
– У меня ничего нет!
– Не верти вола, Папа! Я не какой‑нибудь дешевый фраер! – грубо сказал Иванов фразу, не написанную ни в одной сценарной разработке.
Майор Проскурин удивленно вскинул брови и показал большой палец.
– Это я в кино слышал! – гордо сообщил Иванов, прикрыв трубку рукой.
Майор побелел и несколько раз ткнул пальцем в трубку.
– Ах, ну да! – кивнул Иванов и снова прижал наушник к уху.
– …рваный, – услышал он обрывок фразы.
– Что?
– Сойди с моего пути! Гнида! Сойди! Если хочешь остаться жив! – заорал совершенно потерявший над собой контроль Папа.
– Я не уйду, пока не получу то, что принадлежит мне по праву, – напротив очень спокойно сказал Иван Иванович. – И ты все равно отдашь мне то, что мне принадлежит.
– Ты никогда ничего не получишь!
– Я думаю, ты одумаешься. Потому что если ты не одумаешься, я начну террор.
– Какой террор? Не кукарекай, петух драный, пока солнце не взошло.
Переставшая возиться у второго телефона братва притихла, глядя снизу вверх на Папу. «Петух» – это было серьезно. На «петуха» неизвестному телефонному собеседнику надо было как‑то отвечать.
– Он обидел тебя! – сказал губами майор Проскурин, слушавший телефон по отводной трубке. – Обидься!
– Сам петух, – не нашелся, что сказать, Иванов. После чего снова заговорил по утвержденному генералом сценарию. Очень убедительно заговорил. – Слушай меня сюда ушами, – зловеще и очень громко сказал он, обратив внимание на поставленные против этой реплики два восклицательных знака. – Я позвоню тебе через десять минут. Если ты не скажешь «да», я буду каждый день калечить по одному твоему подручному. Каждый день – по одному! Три дня! Через три дня я начну убивать их. Одного за другим. Пока не доберусь до тебя. Последним я убью тебя. Потому что ты не хочешь отдать принадлежащую мне вещь!
– Молодец! – показал майор. И тут же добавил уже в полный голос: – Круто ты с ним!
Иван Иванович смущенно потупил взор. Папа стоял с трубкой, прижатой к уху, еще две или три минуты после того, как по ней зазвучали гудки. Так с ним никто не разговаривал. Очень давно не разговаривал. А может быть, вообще не разговаривал.
Он зло отбросил трубку и взглянул на своих подручных. Так взглянул, что те шарахнулись в сторону…
– Откуда?! – резко спросил он.
– Мы ничего не узнали, Папа! Он звонил с телефона‑автомата.
– Что?!
– Папа, мы здесь ни при чем! Так сказали на станции.
Упавший на пол телефон зазвонил снова. Все смотрели на него, но никто не решался его поднять.
– Дайте! – сказал Папа.
– Десять минут истекли. Что ты решил? – спросил уже знакомый голос.
– Да пошел ты!..
– Тогда я открываю счет, – предупредил голос. Папа снова швырнул телефон на пол. Но на этот раз так, что из него, словно взрывом, выбросило все внутренности…
– Он отказал, – чуть даже виновато сказал Иван Иванович.
– Очень хорошо, что отказал, – приободрил его майор. – Он и должен был отказать. Кто дольше ломается, тот потом сильней любит, – и тут же поднял к лицу рацию. Смешков! Да я, Проскурин. Готовь машины на выезд. В полном объеме готовь. Да, всех. Как сегодня днем. Выезд через сорок минут. И вы собирайтесь, Иван Иванович.
– Мы куда‑то снова едем?
– Едем. Снова. Едем продолжать то, что не успели доделать днем. Собирайтесь. Выезд через сорок минут.
– И что мне надо будет делать?
– Что делать? Ничего нового не делать. То есть делать совершенно то же самое, что вы уже делали. Ходить по адресам, которые мы вам укажем…