«Козырной стрелок»

Иметь дело с Папой было то же самое, что иметь дело с винтарем незнакомца. И даже еще безнадежней. Потому что не спрятаться.

– Мы, конечно, предупредим, Папа. Мы, наверное, соберем. Мы попробуем… – совсем не так, как должны были, ответили блатные Папины подручные. Потому что совсем недавно ответили бы по‑другому. Ответили бы:

– Все сделаем в лучшем виде, Папа.

Подручные боялись. Уже, к сожалению, не только его. И его, возможно, уже меньше.

– Завтра! – повторил Папа и резко вышел из комнаты. Блатные помощники потянулись к двери.

– Если что не так, он порешит нас всех…

– Или тот порешит…

– Вернее, тот, чем этот…

– Скорее оба… – высказались они за дверью.

Лучше вытрясти душу из «быков», но бабки собрать.

Но лучше вытрясти так, чтобы не попасть на мушку тому стрелку.

Лучше заплатить кровью «быков», чем своей… – подумал каждый из них.

Братва сошла на первый этаж и вышла на улицу, где возле забора на заасфальтированной площадке были расставлены их иномарки.

* * *

– Внимание! Наблюдаю шесть объектов. На выходе из дома! – предупредил в микрофон Мак.

– Понял тебя. Мак. Объекты вижу, – подтвердил гладиолус. – Вызываю Фиалку.

– Фиалка слушает.

– Говорит Гладиолус. Прошу разрешения работать.

Вышедшие из дома мелкоуголовные братки столпились возле одной из машин и что‑то горячо обсуждали.

– Папа сильнее.

– Почему сильнее?

– Потому что ближе.

– Папа только грозит. А этот за два дня чуть не угробил четверых наших.

– То‑то и оно, что «чуть». А Папа – ни «чуть». Папа угробит по‑настоящему. Лично я предпочитаю получить пулю в ногу, чем перо под ребра.

– Ну и что делать будем?

– Лучше бы – лечь на дно. Но придется то, что Папа сказал.

– А я думаю…

Думали подручные Папы, может быть, первый раз в жизни. Вернее сказать, обсуждали вслух то, что думали. Потому что раньше, даже если что поперек авторитета Папы и имели, то не возникали. А тут языки развязали. В таком неудобном во всех отношениях месте.

– Фиалка вызывает Розу.

– Роза слушает.

– Как у вас?

– У нас все в порядке. Подходы чисты.

– Что Ромашка?

– Ромашка на месте.

– Фиалка вызывает Гладиолус.

– Гладиолус слушает.

– Гладиолусу работать. Два объекта работать… Два, потому что за вчерашний и сегодняшний день. Потому, что такой был уговор – один выстрел в один день.

– Вас понял, Фиалка. Приступаю к исполнению. Гладиолус дослал в ствол патрон, вжался плечом в приклад и припал к окуляру прицела. В перекрестье замелькали лица.

– Кого работать?

– Кого хочешь.

Это был очень непривычный приказ. Снайперы не пехотинцы, которым все равно, в кого палить. Снайперы всегда работают конкретный объект. А здесь – «кого хочешь»!

Гладиолус провел дулом винтовки по лицам, выбирая жертвы.

Пожалуй, тот и тот.

Не потому, что они хуже других. Потому что удобней других стоят.

Гладиолус остановил движение винтовки. Совместил крест прицела с жертвой. Задержал дыхание. Снял предохранитель. И плавно вдавил указательным пальцем курок.

Пуля, коротко взвизгнув в воздухе, ударила одного из стоящих в ногу, ломая и дробя кость. Раненый упал навзничь и дико закричал:

– А‑а‑а!

Братва разом дернулась в стороны в ожидании второго выстрела. И не ошиблась. Второй выстрел последовал.

Снайпер, мгновенно сместив дуло винтовки вправо, поймал в прицеле плечо второй жертвы и произвел выстрел. Чуть позже, чем следовало, произвел. На долю секунды позже.

Пытаясь спастись, мелькнувший в окуляре прицела человек присел, подставив под выстрел вместо плеча – голову. Пуля хрустко впечаталась в лоб и, пройдя сквозь мозг, вышибла затылочную стенку черепа. Отчего у всех создалоа впечатление, что голову разорвало в куски.

– Это он!

– Шухер!

– Спасайся кто может!

Братва бросилась в стороны, но по большей части в сторону недалекой, обещавшей спасение двери, из которой они совсем недавно вышли.

– Работу закончил, – сообщил Гладиолус.

– Гладиолусу разрешаю эвакуацию. Снайпер быстро, но аккуратно разобрал винтовку и сложил ее в чемоданчик.

– Фиалка вызывает Розу.

– Роза слушает.

– Ромашке – отбой.

– Сашка. Ты где? – привычно крикнул в подъезд сунувшийся в парадное «случайный прохожий».

Иван Иванович, подхватив «дипломат», начал спуск с пятого этажа к входной двери.

В другую дверь, больно пихаясь коленками и локтями, оттаскивая друг друга за руки и волосы, ломилась братва. Дверные косяки трещали от их напора.

Те, кто уже проник внутрь, тащили из карманов шпалеры и, передергивая затворы, вставали между проемов окон, где их нельзя было достать с помощью винтовки.

В доме стоял гул от топота ног, матерных криков и клацанья затворов.

– Что там происходит? – громко спросил со второго этажа Папа.

– Какая‑то заваруха на улице, – доложила ничего еще не понимающая охрана.

– Какая, на хрен, заваруха! – возмутились уцелевшие братаны. – Он Серого завалил. Он ему башку из своего винта в куски разнес! Там мозги по всему двору…