«Козырной стрелок»

Пока не было…

Все еще не было…

Наконец все стихло. Кто‑то подошел и толкнул Иванова ботинком в бок. Может, свои. А может, чужие.

– Вставайте, – сказал знакомый голос.

Иван Иванович открыл глаза. И увидел ноги. Ноги майора Проскурина. И еще много ног других людей, стоящих поодаль.

– Всё? – облегченно спросил Иван Иванович.

– На сегодня всё.

– Что значит на сегодня?

– На сегодня – это значит на сегодня.

Стоящие поодаль люди заулыбались. Потом засмеялись. Потом захохотали.

– Почему они? – спросил Иван Иванович.

– Не обращайте внимания. Вставайте.

Майор протянул руку. Иванов встал.

Ожидаемых трупов видно не было. И изрешеченной пулями машины тоже не было. Стоящая рядом машина была целехонька. И крови на земле не было.

– А где?.. – спросил Иван Иванович, имея ввиду поверженных и плененных врагов.

– Что где?

Иван Иванович увидел стоящего невдалеке Королькова, который оживленно разговаривал с бойцами группы захвата и похлопывал их по плечам.

– Так он?.. – показал Иванов на Папу‑Королькова. – Майор Швырко.

– Так вы?.. – начал догадываться Иван Иванович. – Так это…

– Это была инсценировка. Учение, – досказал за него фразу майор Проскурин. – Но максимально приближенное к боевым условиям. Надеюсь, вы убедились, что застрахованы от любых сюрпризов?

– Я… Да. Но почему?.. Ведь я думал, что на самом деле…

– На самом деле все будет по‑другому. Не так эффектно.

– Для чего вы все это? – укоризненно сказал Иван Иванович.

– Для вас. Исключительно для вас, – ответил майор. – Нападающие для вас. Снайперы для вас. Группа захвата для вас. Все для вас.

– Зачем для меня?

– Чтобы доказать, что мы абсолютно владеем ситуацией И чтобы выработать у вас привычку к опасности. Ведь это только, когда первый раз стреляют, страшно.

– То есть они все валяли дурака? – показал Иван Иванович на бойцов.

– Нет. Они не валяли дурака. Они работали по‑настоящему. Так, как работали бы в реальных боевых. И очень хорошо справились со своей задачей.

– А я? Я справился? Смог? – поинтересовался начавший приходить в себя Иван Иванович.

– В целом справились. Не сробели. Легли вовремя… Но вот только… Подавать руку, здороваясь, не следует. Ведь на вас спецперчатки. И кивать, когда возле вас никого нет, – не надо. Подозрительно это, когда некому кивать.

– Ну точно! – засмеялся Иван Иванович. – А я, главное, вас услышал, а не сообразил, что это радио…

Глава 31

– Сколько, сколько? – удивленно переспросил своего старинного приятеля, работавшего в Министерстве внутренних дел, Юрий Антонович, бывший принципиальный коммунист, ныне переквалифицировавшийся в беспринципного бизнесмена.

– Четырнадцать! – повторил тот. – Четырнадцать трупов в поселке Федоровка.

– Кто они были, эти четырнадцать?

– Уголовниками были.

– Все четырнадцать?

– Все четырнадцать.

– И он их один?

– Похоже, что один.

– А ты ничего не путаешь?

– Как же тут спутаешь, когда министр нас по этому поводу чуть не час в хвост и в гриву склонял!

– Ты документы лично сам видел?

– Видел.

– Ну и что?

– То самое! Пять убиты тупыми, тяжелыми предметами, остальные застрелены из двух пистолетов. Один пистолет найден. На нем отпечатки пальцев Иванова. Который еще по двум делам проходит и о котором ты меня спрашивал.

– А мне нельзя на те документы взглянуть? Хоть одним глазком.

– А тебе что, моего слова недостаточно?

– Достаточно. Но хотелось бы лично.

– Лично не получится. Дела Иванова теперь под контроль министра взяты. Так что доступ сильно ограничен.

– А ты посмотреть можешь?

– Я могу.

– Тогда узнай, сколько на нем всего потерпевших висит. Если от самого первого до последнего.

– А это и смотреть не надо. Я так скажу. Пятеро на Агрономической. Один и четверо на Северной. Четырнадцать в поселке Федоровка. И еще, возможно, трое раньше, если судить по пистолету. Впрочем, те трое могут быть не его. Просто и тут и там использовался один пистолет.

– А почему ты считаешь, что это он всех? Один…

– Это не я считаю. Это следователи считают. Исходя из существующей доказательной базы – актов экспертиз, свидетельских показаний, отпечатков пальцев.

– Его пальцы?

– Его. По всем четырем эпизодам. На стенах, на мебели, на пистолетах, на трупах, на напильнике, которым он зубы спиливал…

– Кто он, этот Иванов?

– Рядовой инженер какой‑то занюханной лаборатории.

– Я не про это. Кто он на самом деле?

– Не знаю. Судя по биографии – никто. А если по количеству потерпевших и способам их умерщвления – отечественный Джек‑Потрошитель.

– И что, никаких зацепок?

– Никаких.

– Совсем никаких?

– Совсем. Кроме разве пистолета.

– Какого пистолета?

– Из которого он шлепал потерпевших на Северной. А до того то ли он, то ли еще кто угробил троих человек несколько лет назад.

– Ну и что с того?

– Только то, что тот пистолет был похищен со складов военной разведки. И еще то, что трое потерпевших, убитых несколько лет назад из того пистолета, тоже служили в военной разведке. В ГРУ.