«Козырной стрелок»

Здесь этим делам очень мешал авторитет по кличке Туз. Который в последнее время много на себя взял.

За Туза можно было расплатиться визами.

За визами стояли большие бабки… Но в Швейцарии и еще неизвестно когда. За Тузом стояли меньшие, но сегодня…

– Ладно, я отдам тебе канал на визы.

– Нормально! – удовлетворенно кивнул майор Проскурин.

– Но взамен ты возьмешь с собой на дело моих людей. Майор покачал головой. И показал один палец.

– Я работаю один, – сказал Иван Иванович.

– Но не в этот раз. Если ты хочешь встречу, я хочу видеть, как ты работаешь.

Папе было важно, чтобы последнее слово было за ним. И было важно, чтобы его люди видели, как Иванов мочит Туза. И чтобы люди Туза видели его людей, когда Иванов замочит Туза. Тогда они будут бояться.

– Я не согласен работать вместе.

– В таком случае я тоже не согласен.

– Тогда я…

– Будешь кончать моих людей? Можешь кончать моих людей. Но тогда ты не получишь дискет и не получишь визу… Майор развел руками.

– Ладно. Согласен я. На людей…

Глава 36

– Держи чемодан, – вместо приветствия сказал Иван Иванович и сунул «дипломат» в руки одного из братков Папы. – Тебя как зовут?

– Фиксатый.

– А тебя?

– Плюгавый.

Фиксатый и Плюгавый были на две головы выше Иванова и поперек больше, чем он в длину, и могли перешибить его одним взглядом. Если бы захотели.

Только не хотели. Потому что сильно надо – иметь дело с таким мочилой! Который за то, что ему пару раз по морде съездили, четырнадцать братанов зажмурил! Причем нескольких задавил голыми руками!

Такого трогать – себя не жалеть!

К нему бы вообще не приближаться! Кабы не Папа. Который велел помогать и велел глаз не спускать! А так бы…

– Машину пригнали?

– Пригнали.

– Все сделали, как я сказал?

– Сделали.

– Ну тогда пошли.

Машина была хлебовозкой. Внутри которой не было противней, но были под самый потолок нагорожены козлы.

– Нормально, – оценил Иванов. – Сами делали?

– Ты чё, мужик?.. – искренне удивился Плюгавый, за всю свою жизнь не видевший живого молотка.

Фиксатый толкнул его в бок и многозначительно поднял брови. Мол, думай чего базаришь. И кому базаришь!

– Не, мы тока, за этими, за столярами смотрели, – чуть заискивающе поправился Плюгавый. – Чтобы они все как надо.

– Тогда ладно.

Иван Иванович забрался внутрь кузова, сел на набитую вдоль стены скамейку и надел на голову наушники, подключенные к плейеру.

– Люблю музыку, – сказал он. – Успокаивает. Братаны сели рядом. С двух сторон.

– Ну что, поехали?

– Куда?

– Вы что, замороженные? Работать поехали! Фиксатый вытащил радиостанцию.

– Слышь, водила, погнали.

Иван Иванович включил плейер. Кассета закрутилась, транслируя рок. И голос майора Проскурина.

– Пока все нормально, – пам‑пара‑рам‑па, – сказал он сквозь завывания голосов. – Пока работаешь хорошо… Па‑рам‑пам.

Хлебный фургон тронулся с места.

За ним, в пяти кварталах, микроавтобус с группой быстрого реагирования и «рафик» «Скорой помощи».

– Все нормально. Обстановка контролируется. Если что, охрана рядом.

– Хорошо бы… – машинально ответил Иван Иванович.

– Молчать! – гаркнул, перекрывая соло бас‑гитары, майор Проскурин.

– Чего «хорошо бы»? – нервно спросил Фиксатый.

– Хорошо бы?.. Хорошо бы сегодня управиться, – сказал Иван Иванович.

– Ты чё! Мы с братанами к нему три месяца подбирались! И хоть бы чего! Он там, гад, как в крепости. Его пушкой не прошибешь! А ты сегодня управиться…

– Вы можете еще три месяца. А мне некогда. Мне сегодня надо, – сказал Иван Иванович и прибавил громкость в плейере. Братаны многозначительно переглянулись. Через десять минут машина остановилась.

– Приехали, что ли? – спросил Плюгавый.

– Ну. Скажи ему, – показал глазами Фиксатый на отрешенно слушающего музыку Иванова.

– Сам скажи.

– А ты чего?

– Того же, чего и ты!

– Кхе‑кхе, – кашлянул Фиксатый. – Мы это… Мы приехали…

Иван Иванович встал со скамьи и полез по козлам вверх. Братаны услужливо подставляли ему колени и плечи. Иван Иванович лез неловко, постоянно срываясь и топча подошвами чужие дорогие пиджаки.

– Давайте теперь вы.

Фиксатый и Плюгавый полезли следом. Козлы прогибались и трещали.

Иван Иванович лег на верхний настил и приблизился к вентиляционной отдушине, из которой убрали решетку.

– Чего доски не обстругали? Занозы теперь, – проворчал он.

– Мы это… не доглядели. Но мы счас… Пиджак давай, – ткнул Фиксатый в бок своего напарника.

– Ты чё, в натуре, он же новый! – возмутился Плюгавый.

– Пиджак давай! Гнида! А то я Папе…

– На! Подавись!

Фиксатый сложил пиджак вдвое и услужливо протянул Иванову.

– Теперь чемодан. Подали чемодан.

Иван Иванович расстегнул, откинул защелки и раскрыл створки.

– Ух ты! – одновременно выдохнули братаны. Иван Иванович быстрыми, отработанными движениями, почти не глядя, извлек, сунул в паз, повернул до щелчка съемный ствол, накрутил на его конец толстый цилиндр глушителя, пристегнул приклад, поставил на место затвор, защелкнул на место оптический прицел.