«Козырной стрелок»

– Выходи! – скомандовал один из них. – Руки назад. Капитан соединил руки за спиной. Услышал, как щелкнули браслеты. Почувствовал, как холодное железо больно впилось в запястья.

– Пошел. Капитан пошел.

– Направо. Налево. Стой. Надзиратель постучал в дверь.

– Товарищ подполковник…

– Введите.

Капитана Борца бесцеремонно пихнули в комнату.

– Если что, мы за дверью, товарищ подполковник. Капитан Борец стоял там, докуда его дотолкали.

– Проходи, капитан. Садись, – предложил подполковник. – Меня Александром Владимировичем зовут. А тебя? Капитан прошел. И сел.

– Не хочешь говорить?

Капитан не ответил.

Капитан выполнял инструкции, назначенные для рядового, сержантского и офицерского состава, оказавшегося в плену противника. Капитан отказывался давать показания. В той форме, в какой его учили. В общевойсковом пехотном училище. На курсах переподготовки. На спецкурсах. Во время учебных рейдов в тылу врага. И во время боевых рейдов.

Его учили, что любое, самое нейтральное на первый взгляд слово, сказанное врагу, может быть использовано им в пользу себе и в ущерб боеспособности наших войск. Потому лучше молчать сразу и навсегда. И даже если будут пытать – все равно ничего не говорить. А если терпеть будет невмоготу, то говорить много, но одни только матерные слова, которые, не подкрепленные другими, не несут никакой стратегической информации. Главное – молчать.

– Ты хоть знаешь, зачем я вызвал тебя? Капитан молчал.

– Ты думаешь, что хочу спросить тебя об угробленном тобою личном составе? Который ты положил на известной тебе даче.

Капитан молчал.

– Или о твоем генерале? Который застрелился в собственном кабинете.

Капитан молчал.

– Нет. Я не буду тебя спрашивать о твоих бойцах. За них тебя спросит военная прокуратура. И не буду спрашивать о генерале. Я спрошу тебя совсем о другом. Я спрошу тебя о дискетах. На которых указаны номера счетов. Ты знаешь каких счетов?

На лице капитана не дрогнул ни один мускул.

– Ты знаешь каких счетов! Так вот мне надо знать, что ты знаешь о тех счетах и о тех дискетах. Больше, в отличие от военной прокуратуры, меня не интересует ничего. Если ты скажешь то, что ты знаешь, я отпущу тебя. Если нет… То не обессудь. У нас, как на войне. Скажешь?

Капитан покачал головой.

– А если бартером? Если услугой за услугу. Например, ты мне про дискеты, а я тебе… А я тебе обязуюсь достать Иванова. Который все ваши планы… И твоих ребят…

У капитана дернулся, метнулся в сторону подполковника взгляд.

– Знаешь Иванова? Вижу, знаешь! И вижу, что не любишь. И я не люблю. Потому что он мой конкурент. Такой же, как ты. И даже больше. И очень обидно будет, если ты здесь, в камере, сгниешь, а он золото твое получит. И будет жить припеваючи. Обидно?

Капитан Борец заиграл желваками.

– Вот и я говорю – обидно. А вот если бы мы вдвоем…

Мы бы того Иванова… И золото бы добыли. Хочешь ему отомстить?

– Допустим, – сказал первое свое слово капитан. Словно ржавый, сто лет не смазанный, ворот провернулся.

– Тогда скажи мне, кто этот… Иванов? И где искать этого Иванова?

– Не знаю.

– Но хоть что‑то ты о нем знаешь?

– О нем никто ничего не знает.

– Плохо, что не знает… Ну ничего, вдвоем мы его найдем. Непременно найдем. Я по своим каналам. Ты по своим. Капитан ничего на это не ответил.

– Но только вначале… Вначале нам нужно закрепить с тобой союз.

– Каким образом?

– Демонстрацией взаимного доверия. С твоей стороны – демонстрацией дискет.

Теперь капитан все понял. Капитан попался на типичную для такого случая удочку. На надежду сохранить свою жизнь. На глупую надежду. Но все‑таки надежду.

– Ну что? Договоримся мы или нет?

– Уймись, подполковник. О дискетах ты ничего не узнаешь, – сказал капитан. И замолк. Теперь уже окончательно.

– Значит, не хочешь по‑доброму? – еще раз спросил подполковник.

Капитан не ответил.

– Зря ты, капитан, героя изображаешь. Здесь тебе не фронт. Здесь орденов не дают. Закрою сейчас тебя в камеру к уголовникам, по‑другому запоешь.

Капитан демонстративно отвернулся.

– Эй. В коридоре! – крикнул подполковник. Дверь открылась.

– Посмотрите за ним пока.

– Здесь посмотреть?

– Здесь.

Подполковник прошел к начальнику сизо.

– Слушай, у тебя камеры есть, где контингент побойчее?

– Разговорить хочешь?

– Хочу.

– Есть у меня такие камеры. Для особо упорствующих молчунов. Куда я их суток на двое…

– Помогает?

– Как аспирин. Который на все случаи жизни.

– Ну тогда и моего тоже.

Начальник сизо набрал номер на внутреннем телефоне.

– Кравчук! Приведи сюда Носатого. Сейчас приведи.

– Звал, гражданин начальник? – спросил, появившись в двери, уголовник в наколках.

– Как стоишь? – закричал сопровождавший его надзиратель.

Носатый лениво подобрал ноги. И, кривясь, посмотрел на начальника и на сидящего рядом с ним мента.