«Козырной стрелок»

– Моя.

– Ты же говорил, что она у тебя из бруса.

– Ну?

– А эта из кирпича.

– Ну и что?

– Как «что»? Эта – из кирпича.

– Ах, из кирпича… Тогда не моя. То‑то я думаю, чего ключ не лезет.

– А где тогда твоя?

– А хрен ее знает.

– Тогда пошли.

Гармонист растянул мехи, и вся компания пошла себе прочь.

* * *

– Они уходят! – доложил с крыши наблюдатель.

– Как уходят?

– Медленно. Играют на гармошке, поют и уходят.

– Как далеко они ушли?

– Уже метров сто.

«Сто метров это много. С расстояния в сто метров в атаку не бросишься. Значит… Значит, получается, что это случайность. Все‑таки случайность…» Или?..

– Меркулов!

– Я.

– Ну‑ка поднимись на второй этаж и отсмотри тылы.

Что‑то не нравятся мне эти пьяные компании, которые то приходят, то уходят.

– Есть отсмотреть!

Нет, не зря боялся капитан Борец за тылы. Правильно боялся. Вот только слишком поздно боялся.

* * *

– Четвертый в доме, – доложил майор Проскурин генералу Трофимову.

– Без происшествий?

– Без. Иначе его давно бы взяли в оборот.

Получается, что не зря играли на гармошке и пели песни «пьяные» бойцы. Не зря толклись у ворот, имитируя подготовку к атаке и отвлекая на себя внимание противника.

– Четвертый докладывает готовность.

– Добро. Передай, пускай начинает через минуту сорок пять секунд. Все остальные работают по счету и по команде. Или, в случае возникновения непредвиденных обстоятельств, по нему.

«Пьяные» мужики зашли за поворот дороги, где перестали быть видны, и, быстро отбежав на заросшую кустами обочину, скинули чуждые им гражданские пиджаки. И бросили бесполезную им гармошку.

Из ближнего леска вырулил «уазик» с отстегнутым от бортов тентом и снятыми задними сиденьями.

– Падайте, – кивнул водитель за спину. «Пьяницы», подняв края тента, попрыгали в салон, расселись по бортам, проверили оружие.

– Все в порядке?

– В порядке.

Водитель доложил готовность.

– Второй на исходных…

Радиостанции переключили на общую волну.

– Всем готовность номер один, – объявил генерал. – Начало через тридцать секунд или по дополнительной команде. Не подведите, парни. И не переусердствуйте.

Боец, незаметно проникший несколько минут назад в дом под прикрытием шума, учиненного компанией случайных пьяниц, надел маску. Для подводного плавания. Хотя плавать не собирался. Закусил загубник. И открыл вентиль дыхательного аппарата, запас воздуха в котором был рассчитан на полчаса, при реальной необходимости в три‑пять минут.

Этот «на все случаи жизни» акваланг не был разработкой закрытого НИИ. Он был местной выпечки «рацухой», используемой бойцами во время учений с применением боевых отравляющих веществ и слезоточивого газа. Ну чтобы не отравляться и не плакать в третьего срока хранения противогазах.

– Шестьдесят секунд…

Пошел обратный отсчет. Как при запуске космического корабля. Но совершенно для иных целей. Для того, чтобы все Снятые в операции группы вступили в дело одновременно.

Опоздание любой из них даже на десяток секунд могло иметь самые трагические последствия. Сорок секунд.

Тридцать.

«Аквалангист» пододвинул к двери, ведущей в общий коридор, шашку. Слезоточивого действия. Но не известную всем и легко опознаваемую следователями МВД «черемуху», а совсем другую, которая привычных им следов не оставляла. А непривычные они искать не приучены.

Пятнадцать секунд.

Пять.

Ни пуха… Шашка взорвалась легким хлопком, и серый дым густыми клубами повалил в коридор, увлекаемый и развеваемый во все стороны гуляющими по дому сквозняками.

Привезенный генералом «наркоз» пошел в дело.

– Там, в коридоре, звук. Похож на взрыв, – крикнул один из обороняющихся бойцов.

– На дороге машина, – доложил другой. – Движется по направлению к воротам.

– К бою!

Бойцы Борца вскинули пистолеты и взяли на мушку ветровое стекло приближающейся машины, за которым мелькало лицо вцепившегося в баранку водителя. Попасть в него сверху, из окон, стреляя залпом из нескольких пистолетов, труда не составляло. Но выстрелить бойцы не успели.

Серый, просочившийся в комнаты дым ударил их в глаза. Ударил, словно в лицо крутым кипятком плеснули.

– А‑а‑а, – закричали, схватились они за лица.

– Не сметь! Не сметь тереть, – перекрывая всех, заорал Борец. – Моргайте и плачьте! Плачьте! Слезы вымывают газ.

Плачьте!

Борец был опытным бойцом и знал, что слезоточивый газ в их ситуации далеко не самое страшное зло. Газ – это только прелюдия. За газом должны и неизбежно последуют пули. От которых не плачут. От которых умирают.

Капитан рванул на себе рубаху и одновременно рванул вниз штаны. Оторванную с корнем полу он подставил под струю собственной мочи и, обильно смочив, поднес к лицу. Он обтер себе лицо и обтер глаза. Он выдавливал мочу из тряпки и подставлял под теплую струю лицо и открытые глаза.

Моча, конечно, не Божья роса, чтобы ею умываться, но, когда дело идет о жизни, выбирать не приходится.