«Козырной стрелок»

– Ну! Шмаляет одного за одним. Вначале пугал. Шнырю руку прострелил, Гнусавому ползадницы снес. А теперь по‑настоящему мочит.

– Да ну? Я слышал только про раненых, – удивился Старков, хотя что про раненых, что про убитых узнал впервые.

– Я тебе точно говорю! Не меньше двух зажмурил! Одного так прямо у порога Папиного дома. А ты чего, не знал? – насторожился осведомитель, прикидывая, какой куш можно сорвать со следака за тех двух жмуриков.

– Да знал, конечно. Только думал, кто другой, не Иванов.

– Нет, не другой. Иванов. Он в Папу мертво вцепился, как оперативный кобель…

Вернувшись в кабинет, Старков отсмотрел сводки происшествий за последние две недели. Никаких убийств с использованием огнестрельного оружия он не обнаружил. Получается, врал сексот? Или они своих покойников по‑тихому закапывают? А если закапывают, то, значит, не хотят привлекать к себе внимания. Почему?

Старков еще раз внимательно прочел сводки, выделив из более мелких происшествий стрельбу в туалете ресторана «Вечерний». Странное какое‑то происшествие. Не грабеж, не убийство…

Старков позвонил в ближайшее к месту происшествия отделение милиции.

– Что сказал? – переспросил ведший расследование инцидента следователь. – Ничего не сказал. Ничего не видел, ничего не слышал, никого не подозревает. В общем, сел на унитаз, задумался, а когда хотел уходить, заметил в ноге дырку.

– Может, с ним еще раз переговорить?

– Без толку. Ничего он не скажет. Не по чину ему правду ментам докладывать.

– Бывший зек?

– Рецидивист. Три ходки. Ныне один из подручных Королькова.

– Королькова?

– Ну.

– Точно Королькова?

– Точно…

Зачит, не ошибался сексот. Значит, действительно Иванов вцепился в Королькова по кличке Папа. И если организовать за тем наблюдение, то есть шанс отыскать возле него Иванова. Небольшой шанс, но шанс, которого раньше не было!

Глава 40

– Может, все‑таки передумаешь? – в последнее мгновенье проникновенно спросил начальник следственного изолятора. – А то у нас тут не профилакторий. Здоровья не прибудет. По‑человечески советую.

Капитан Борец недобро ухмыльнулся. По поводу фразы о человечности.

– Зря! – сожалеюще вздохнул начальник сизо. – Очень зря! Все, Кравчук. Можешь забирать его.

Надзиратель прошел в кабинет и встал за спиной капитана.

– Встать! Капитан встал.

– Шагай давай! – подтолкнул капитана в спину, в сторону двери. – Ну, шевелись!

Капитан обернулся и посмотрел на надзирателя. Так, что тот отступил на шаг.

– Я говорю, идти надо, – совсем другим тоном сказал он. – Направо. Теперь налево. Прямо. Лицом к стене.

Загремел засов. В коридор дохнуло жарким, спертым воздухом.

– Заходи!

Капитан шагнул в камеру. И услышал, как за спиной со скрежетом захлопнулась тяжелая металлическая дверь, отсекая его от той, прошлой жизни.

– Ну что, заходи, мил человек, – сказал приторно добрый голос. – Кем будешь?

Капитан не ответил, прошел в глубь камеры и громко спросил:

– Где мое место?

– У параши, – ехидно хохотнул кто‑то.

Другой ткнул в плечо и показал на пол под нарами.

– Можно там. Под нарами кто‑то зашевелился и высунул голову.

– Занято тут.

Капитан быстро осмотрелся, нагнулся к первому ярусу коек, сбросил с них чьи‑то вольготно развалившиеся ноги и сел.

– Чего это он? – удивленно спросили сзади.

– Никак борзый? Слышь, Носатый, здесь борзый явился.

Камера зашевелилась, с нар свесились головы, из‑под нар проглянули любопытствующие глаза.

Перед капитаном встал Носатый.

– Ну ты чего? – спросил он. – Правил наших не знаешь? Не знаешь – спроси. Тебе люди добрые скажут.

– Новеньким место под нарами, – быстро подсказали в толпе, обступившей Носатого.

– Ну вот…

– Я сквозняков боюсь, – объяснил капитан и отвернулся, не желая продолжать разговор.

Камера замерла. В предощущении крупного скандала. Носатый махнул головой. Несколько стоящих подле него парней сорвались с места, подскочили к капитану.

– А ну, сойди с места! – с угрозой сказали они. Потянулись, ухватились за плечи и локти.

– Руки! – резко сказал капитан.

– Что?!

– Руки! Я сказал!

– Да его, похоже, учить надо! – удивился кто‑то и ударил капитана кулаком в лицо.

Тот мгновенно отклонился, перехватил руку и, до хруста вывернув ее, отбросил от себя.

– А‑а! – заорал нападавший, качая и щупая травмированную руку. – Чуть не сломал. Гад!

Его приятели в едином порыве обрушились на обидчика, но все и разом достать его не смогли. Мешал нависающий сверху второй ярус нар. Капитан несколько раз точно и расчетливо ударил ногами в лодыжки и коленные суставы наступающих врагов. Те, взвыв, отпрыгнули, но тут же снова набросились на капитана. Несколько нападающих с двух сторон, не обращая внимания на удары, упали на ноги, ухватили их, прижали к себе и потащили капитана вниз, на пол. Другие, используя момент, били обездвиженную жертву по корпусу и лицу.

Возле двери камеры стоял надзиратель и, приблизив ухо к глазку, слушал, что там, внутри, происходит. Слушал, но ничего не слышал.