«Козырной стрелок»
Ближе к рассвету, когда камера крепко спала или делала вид, что спит, от окна к входу бесшумно скользнули несколько теней. Они приблизились к месту, где лежал капитан.
– Вяжи ему ноги, – тихо сказал один.
– Да тише вы! А то он проснется.
– Не дай Бог!
На ноги мягко легли связанные в ленту полотенца. И капитан понял, что пришло время драки. На этот раз смертельной драки. Возможно, последней драки. Потому что за дешево отдавать свою жизнь он был не согласен. И несколько врагов на тот свет с собой прихватить сможет. Обязательно.
Как только они придвинутся к лицу, повернусь и выставленными пальцами ударю в глаза. Так, чтобы наполовину вогнать. Следующего достану кулаком в переносицу. А дальше… Дальше поглядим.
Шанс на месть есть. И возможно, даже на победу есть. Потому что он боец, а они дерьмо. И если убить одного‑двух, остальные забьются в углы и запросят капитуляцию. Главное, убить. Одного. Лучше двух…
Капитан почувствовал чужое дыхание на своем лице.
Вот оно. Началось! Теперь или – или.
Он резко открыл глаза, увидел близко испуганные лица и увидел черные провалы глазниц, в которые ему надлежало вбивать пальцы…
Ну…
Капитан мгновенно просчитал траекторию удара, напряг мышцы, но ударить не успел. Потому что снизу, в щель между досками нар и сквозь матрас в его тело сильным толчком вогнали тонкую, острую, стальную спицу. И тут же еще раз. И еще…
Капитана пронзила резкая, парализующая его тело и его волю боль. Но все же он, продолжая последнее в своей жизни движение, выбросил, протянул в сторону мутнеющих и затухающих перед глазами лиц растопыренные пальцы. Он тянулся к лицам своих врагов, хрипя и закатывая глаза. Но все равно тянулся. Пока не умер.
Капитан умер, так и не рассказав никому своего секрета.
Умер достойно, как подобает настоящему бойцу.
Умер совершенно зря.
– Это из сизо. Дежурный… Ваш этот, подозреваемый… по фамилии Борец вчера умер.
– Что? – вскричал в телефонную трубку подполковник Громов.
– Умер.
– Когда?
– Ночью.
– Как это случилось?
– Точно неизвестно. Его утром нашли. Еще теплого.
– Но причину смерти… Причину‑то хоть установили?
– Скорее всего убийство. Он был очень сильно избит. На нем живого места не было. Но причиной смерти явилась рана на спине.
– Зарезали?
– Да. По всей видимости, зарезали.
– Что, значит, по всей видимости? Вы орудие преступления нашли?
– Нет. Обыск ничего не дал.
– А свидетели?
– Свидетелей нет.
– Человека убили в помещении, где содержится полета человек, а свидетелей нет?!
– Нет.
– Я немедленно выезжаю.
Подполковник направился к двери, когда телефон зазвонил снова.
– Подполковник Громов?
– Да. Я.
– Это мы с вокзала вас беспокоим.
– С какого вокзала?
– Из отделения милиции. Мы тут нашли разное. Что вы просили.
– Что разное?
– Много разного чего. Вы бы приехали, отобрали, что вам надо, а то у нас помещение маленькое. Если хранить.
– Что вы нашли? Вы можете назвать конкретно. Ну хоть несколько предметов.
– Могу. Нож нашли. Кошелек. Связку ключей. Дискеты…
– Дискеты?!
– Ну да. Но всего несколько штук. Так что если там больше было…
– Где нашли?
– У бомжей. Которые на вокзале живут.
– А они где?
– Они? Они какую‑то чушь рассказывают. Что, мол, нашли на платформе пакет с едой. Ну там с консервами, хлебом, колбасой. Стали есть, а внутри, в хлебе, дискеты. Заврались совсем. Украли поди, а теперь с испугу придумывают.
– Где сейчас дискеты?
– Дискеты. Вот они. Возле меня лежат.
– Никуда их не девайте. Вы слышите, никуда. Я выезжаю…
Так вот, значит, он куда их девал! В хлеб девал! Пистолет в канистры, как в сейф, а дискеты в пакет с едой. Где никто искать не догадается. А когда прижало – отбросил пакет подальше. Канистры бы или сумку, конечно, заметили, а мятый пакет кому нужен. Только если бомжам.
Умен Борец… Был. Потому что уже умер. По‑глупому умер.
Всего‑то ночи не дождавшись сообщения о найденных дискетах. Всего лишь нескольких часов.
И теперь, значит… Теперь, значит, еще одним конкурентом стало меньше. А золото… Золото стало ближе. На одного конкурента.
Глава 41
Технические и вспомогательные работники аппарата атташе по культуре посольства Соединенных Штатов Америки сидели в лингофонном кабинете. Каждый в своей кабинке. И внимательно слушали привезенного с Родины профессора‑языковеда, который имел тридцать лет педагогического стажа и десять – общего режима. На старой Родине.
– Я называю вам слово, вы его переводите.
– Джон?
– Иностранец.
– Мэн?
– Богатый.
– Бревно кантовать?
– Тормошить пьяного.
– В болвана играть?
– Притворяться дураком. – Гунька. – Почему вы молчите? Вы не помните, что такое гунька?
– Нет.
– Гунька… Ну гунька!
– Не знаем.
– Хорошо. Попытайтесь запомнить еще раз. Гунька на уголовном жаргоне обозначает фуфайка.