«Козырной стрелок»
– Что?
– Фуфайка. Ну фуфайка…
– А что это такое?
– Фуфайка – это та же телогрейка.
– Какая телокрейка?
– Вы что, не понимаете?
– Нет.
– Гунька – это фуфайка, фуфайка – это телогрейка. Телогрейка – это… короткая такая обдергайка. Чего здесь непонятного?
– Ну одежда это. Теплая. Вроде блейзера. Только внутри из ваты. Черная или синяя.
– Только черная или синяя?
– Ну… я не знаю… Может быть… Нет, только черная или синяя.
– Почему?
– Почему?.. Не знаю почему.
– Такой цвет – это обязательный атрибут? Характерный для гунек?
– Ну… Получается, обязательный. И вообще, хватит задавать вопросы. Лучше переводите. Обманывать, врать?
– Вколачивать баки.
– Освободиться из мест заключения?
– От хозяина уйти…
– Нет, вы все не так говорите. В смысле так, но не так! В фене важны не только слова, но и их произношение. То есть интонации, которые должны быть пренебрежительно‑атакующими. Такие, знаете, как плевок сквозь зубы.
– Разве через зубы плюют?
– Ну да.
– Зачем? Ведь так можно забрызгаться!
– Забрызгаться?.. Можно. Но когда так плюешь, как бы подчеркиваешь свой особый авторитет.
– Когда плюешь?!
– Так, всё! Хватит. Запутали меня совсем. Давайте скажем – фраер драный. Вот вы!
– Фраер драный.
– Еще раз.
– Фраер драный.
– Ну не так же. Не так! Вы произносите «фраер драный», как Конгресс США. Как, простите, какой‑нибудь Микрософт. То есть слишком интеллигентно. А надо как… например, как налоговый инспектор. Понятно?
– Понятно. Фраер драный!
– Вот. Уже ближе. Только вот мимика. С такой мимикой по фене не ботают. По фене ботают, как будто вы здесь самый главный. Как будто вы Майк Тайсон среди перворазрядников по шахматам. Больше звуков. Активней артикуляция. Фф‑раа‑а‑ерр. Попробуйте.
– Ффраерр!
– Хорошо.
– А теперь – дрр‑а‑а‑ныйй!
В дверь постучали.
– Что?
– Меня послали за Хендриксоном, сэр.
– Хендриксон.
– Я. Сэр!
– Идите…
Хендриксон быстро и бесшумно вышел. Чтобы почти тут же зайти в другую дверь.
– Сэр. По вашему приказанию…
– Вы работаете с Седьмым?
– Я. Сэр!
– Тогда запросите у него дублированную информацию по некто Иванову и по уголовным делам на улице Агрономическая, Северная и в поселке Федоровка.
– Когда запросить? Сэр.
– Как можно быстрее запросить. Желательно немедленно…
Джон Пиркс сидел, обложенный ксерокопиями интересовавших его уголовных дел. И ужасался. И недоумевал. Kaк может один человек… На Агрономической, на Северной и в поселке Федоровка… Причем в поселке Федоровка сразу четырнадцать человек! Четырнадцать!
Вот и акты экспертиз и отпечатки пальцев…
С другой стороны, эти четырнадцать трупов очень серьезно свидетельствовали в пользу Иванова. Такой послужной список почти стопроцентно доказывает, что Иванов не подставной. Не стала бы их Безопасность ради создания подходящей легенды гробить такое количество народу. А если бы решила выдумывать легенду, то не стала бы выдумывать ТАКОЕ количество жертв. Потому что это подозрительно. Для веры вполне хватило бы двух‑трех покойников. Ну четырех‑пяти. Но не четырнадцати же, разом!
Отсюда приходится признать, что Иванов фигура реально существующая. Причем, если использовать жаргон разведки, грязная. Грязнее некуда. Потому что серийный убийца. Что с одной стороны хорошо. А с другой…
Вот только совершенно непонятно, откуда Иванов мог узнать номер сверхсекретной части? Если он просто убийца. Просто убийцы не могут знать государственных секретов.
Если, конечно, просто…
Джон Пиркс пригласил в кабинет начальника посольской охраны. Имевшего очень богатый послужной список. Который бывал во Вьетнаме, Никарагуа, Анголе…
– Возможно так, чтобы один четырнадцать? – спросил он, раскладывая на столе выписки из дел.
– Хм… – сказал ветеран Вьетнама, перебирая документы. – Хм… Очень интересно… И здесь тоже… Да‑а…
– Ну что?
– Вообще‑то может. При определенном стечении обстоятельств. И, конечно, если иметь специальную подготовку.
– Он имеет специальную подготовку?
– Если судить по точности стрельбы и по ударам… Я думаю, да. Я думаю, он спец. Причем очень опытный. Который не раз в боевых операциях участвовал.
– То есть он мог служить в спецчастях Безопасности?
– Или ГРУ. Мог. И почти наверняка служил. Потому что научиться так стрелять и так убивать руками иначе невозможно…
Так вот в чем дело! Вот откуда он мог узнать о номере части. И, не исключено, о многом чем другом.
Через несколько дней Седьмой подтвердил сведения, представленные Двенадцатым. Причем подтвердил на более серьезном уровне. На уровне отделений милиции, куда стекалась самая первая, с мест происшествий, информация. И на уровне самых первых следственных действий.
“Агент Дикобраз… Войсковая часть номер… Иванов Иван Иванович… улица Агрономическая… Северная… Поселок Федоровка…
На основании чего прошу разрешить контакт с Ивановым с целью вербовки… Прошу присвоить Иванову кличку «Бизон» и подготовить документы, подтверждающие возможность предоставления вида на жительство… Необходимо решить вопрос о возможности использования дипломатического багажа… Прошу убыстрить решение вопроса…” – послал Джон Пиркс в Центр срочную шифровку.