«Мастер сыскного дела»

Бриллианты!!

Так вот что вез друг Советской власти! И, выходит, он тоже, коли ехал с ним!

– Ну те‑с, судари, и как все это понимать? – спросил «жандарм» по‑русски. – Контрабанда‑с!

Мишель почувствовал, что краснеет. Вот уж не думал не гадал, что он, дворянин, офицер и к тому же следователь, будет причастен к перевозу контрабанды. Но по всему выходит, что так оно и есть!

Джон Рид в отличие от него не стушевался – видно, точно был «проверенный товарищ», да и знал, что везет.

– Я иностранец, – громко, с напором, сказал Джон Рид. – Я требую, чтобы сюда прибыл американский консул!

Мишель перевел.

Финны оживленно загалдели меж собой. Но за консулом не побежали – не то было время.

– Мы теперь сопроводим вас в тюрьму да проверим, может быть, вы мало что контрабандисты, а еще и шпионы, – злобно сказал давешний «жандарм». – Коли так, то не взыщите, судари, – отправим вас на виселицу!

Крикнули стражу.

Арестантов обыскали. У американца нашли какую‑то бумагу на английском. Мишель перевел. Бумага удостоверяла, что Джон Рид состоит в коммунистической партии Соединенных Американских Штатов.

У Мишеля ничего, кроме удостоверения, при себе не было.

У них отобрали все вещи, сняли ремни, на которых они могли повеситься, и сопроводили в крепость.

– Зря ваш Ленин дал финнам свободу! – сказал ворчливо по‑английски Джон Рид.

– Не разговаривать! – прикрикнули на них.

Как прибыли в камеру, американский писатель быстро обустроился на деревянных нарах – как видно, уже имел сей опыт. Мишелю тоже приходилось сидеть, еще при Временном правительстве, в питерских Крестах, вместе с арестованными большевиками, средь которых были почти все их нынешние главари.

– Буржуазные холуи! Контрики!.. – ругался почем зря Джон Рид.

Причем самые обидные слова произносил исключительно по‑русски.

– В расход их всех!..

– Послушайте, куда вы везли эти бриллианты? – перебил его Мишель.

– В Соединенные Американские Штаты, – ответил Джон Рид. – Поддержать рабочий класс Америки. Теперь, когда у нас есть пример России, мы тоже хотим сделать у себя революцию! Мировую революцию!

«Ну да, понятно… А ведь и повесят», – подумал про себя Мишель…

Томительно потекли дни. Финны относились к арестантам вполне сносно, по крайней мере их не били и не ставили к стенке, как если бы они были в ЧК. Единственно, что томило Мишеля, так это неизвестность – что там с Анной и Марией? А ну как их теперь арестовали и отправили на Лубянку?

– Ничего, мировой пролетариат не оставит нас в беде! – успокаивал Мишеля Джон Рид. – Помяните мое слово!

И ведь верно – Советы предъявили финнам ноту и, не успокоившись одной ею, арестовали в Петрограде и Москве финских профессоров, коих обвинили в злостном саботаже.

Новая власть шла к своей цели прямо, не утруждая себя долгими дипломатическими переговорами и прочими отрыжками прошлой жизни. Тем паче что своих северных соседей за силу не почитала.

– Коли финны не отпустят наших товарищей, мы непременно поставим к стенке всю эту контрреволюционную финскую сволочь! – пообещал в беседе с иностранным корреспондентом Ленин. – А мало будет – так штыки к ним оборотим!

Что было немедленно доведено до сведения другой стороны.

Конфликтовать с Россией финны не решились, посчитав это не пустыми угрозами, так как именно теперь Красная армия громила другую бывшую российскую колонию – Польшу, грозя пушками уже самой Варшаве.

Арестантов вызвали из камеры и вернули им вещи.

– Вы свободны, но обязаны покинуть пределы Финляндии в двадцать четыре часа! – объявили им.

– Здесь не все, – ворчливо сказал Джон Рид, осматривая вещи.

– Что‑то пропало?

– Да! Бриллианты!

– Они принадлежали вам?

– Нет, американскому пролетариату!

– Но почему тогда вы о них не объявили на границе и почему прятали в двойном дне? – хитро поинтересовались финские полицейские.

– Вы есть буржуи недорезанные! – выругался по‑русски американский писатель…

Их отпустили. Впрочем, для Мишеля это ровным счетом ничего не значило – ему, ей‑богу, лучше было бы остаться в финской тюрьме…

Глава 7

Брошь, что уж говорить, была чудо как хороша – изящная, с большим сапфиром посередке да двумя помельче по краям… Да и диадема золотая, усыпанная тридцатью мелкими бриллиантами, тоже… Хорош товар, нечего сказать, да уж больно плата непомерна!

Нет, не прост тот саксонский купец Гольдман, что в Санкт‑Петербург товар свой драгоценный привез. Ох не прост! Сколь, к примеру, этот браслет может стоить в далеком городе Антверпене или на островах аглицких?.. А здесь он за него вдесятеро ломит!

– Но, майн либе фройнд Карл, – сладко улыбается, расшаркивается купец, – путь к вам не близок да опасен – снега, волки, людишки разбойные в лесах, через коих можно легко товаров да и жизни самой лишиться!