«Мастер сыскного дела»

– Ну, гляди в оба!

– Ладно, чего уж, разе мы не понимаем…

Единственный следующий за паровозом пассажирский вагон мотало из стороны в сторону, от чего Мишель, идя по коридору, качался и хватался руками за стены и поручни.

В купе его ждал Глушков, веселый и развязный. На столе стояла бутыль с мутным самогоном.

– Будешь, товарищ Фирфанцев?

Мишель вновь отказался.

Товарищ Глушков обиделся, надулся. Пальцем погрозил.

– Какой‑то ты, парень, странный, – пьяно щурясь, сказал он. – Не свой, ей‑ей – не куришь, самогонку вон не пьешь. Одно слово – барин. Может, ты, конечное дело, перековался, а все ж не полностью. Не верю я тебе – не‑а. Осталась в тебе господская спесь.

Ну да я добрый – как в Ревеле груз сдадим, отпущу тебя на все четыре стороны.

Налил в стакан самогонки, опрокинул в рот, передернулся весь, заел ржаным сухарем…

Уже когда сомлевший от выпитого Глушков уснул, Мишель сел на диван и попытался расслабиться. Он, почитай, три месяца дома не был и теперь снова ехал не домой. Раньше он любил поезда, дорогу, любил куда‑то ехать. Но то было до Анны, когда он был один и никто его не ждал. А теперь… Теперь он воспринимал поезд лишь как силу, отрывающую его от Анны…

Товарищ Глушков, не снявши грязных сапог, развалился на диване и теперь громко, с надрывом, храпел, пуская изо рта слюну на подложенную под голову скомканную шинель. В коридоре, прогоняя сон, заунывно пел красноармеец, хоть сие ему запрещал караульный Устав. Мишель хотел было пойти его образумить, да не нашел сил встать.

Тук‑тук, тук‑тук – еще одна верста… И еще… Все дальше и дальше от Москвы, от дома!

Куда его несет нелегкая?.. Кто эти люди, с которыми он едет вместе, но с которыми ему вряд ли по пути…

Как прибыли в Ревель, состав загнали в дальний тупик. Товарищ Глушков тут же побежал куда‑то, назначив Мишеля вместо себя и наказав ему сторожить груз пуще глаза.

Мишель поставил красноармейцев по обе стороны пути, строго‑настрого приказав им никуда не отлучаться и не подпускать никого к вагонам ближе тридцати шагов. Красноармейцы, перехватив винтовки с поблескивающими на солнце примкнутыми штыками, прохаживались по шпалам, Мишель находился здесь же, при них, присев на подножку.

Скоро подъехал грузовик, из кабины которого выскочил товарищ Глушков.

– Давай, грузи! – крикнул он, размахивая рукой. Красноармейцы сбили с теплушки засов, с грохотом откатили в сторону дверь. Мишель, любопытствуя, глянул внутрь. Вагон был почти пустой – только посредине лежали какие‑то деревянные ящики. Солдаты похватали их и поволокли к выходу. Ящики были совсем небольшие, но солдаты, сгибаясь в три погибели, еле‑еле волокли их. Неужто патроны?.. Нет, навряд ли… Мишель не раз видел, как разгружают с телег и волокут к передовой боеприпасы – они, конечно, тоже тяжелые, но не настолько – иной солдат покрепче в одиночку их поднимал и на закорки кидал, да и ящики те выглядели иначе. А эти просто неподъемные! Что ж здесь – свинец, что ли?..

Красноармейцы перетаскали ящики в грузовик.

– Товарищ Фирфанцев, подь сюды! – крикнул Глушков. Мишель подошел.

– Ты тоже езжай, да кого из красноармейцев с собой прихвати!

– Лиходеев, Еременко, Карпухин! – крикнул Мишель. – Айда за мной!

Три солдата, подсаживая друг друга, полезли в кузов.

Грузовик чихнул, дернулся, чадя выхлопом, поехал. Мишель, присев на ящики и держась за борт, глядел по сторонам.

Ехали недолго – только вывернули с пакгауза, как уже остановились подле Советского торгпредства. Шофер гуднул – из‑за ворот вышел человек в кожанке.

– Чего тебе?

– Открывай давай!

Ворота распахнулись.

Машина въехала, осадила задним бортом, встала подле крыльца.

– Тащи их сюда! – крикнул товарищ Глушков.

Мишель, помогая красноармейцам, ухватил один ящик, крякнул, потянул, да не поднял даже – экая тяжесть!

– Куды лапаешь – надсадишься, не барское то дело! – ухмыльнулись солдаты.

– Это тебе не кофею пить!.. Отойдь, благородие.

Но Мишель, не желая выказывать своей слабости, все ж таки впрягся в ящик, уперся, потащил его наверх на пару с Карпухиным. Тот кряхтел, с подозрением глядя на командира.

Чего это он пуп надсаживает? Не иначе выслуживается пред Советской властью…

Втащили ящики на второй этаж.

Потом другие.

Как сложили все рядком, пришел господин в штатском, судя по манерам, вернее, их отсутствию, – какой‑то местный начальник.

– Ну чего там еще? – недовольно морщась, спросил он.

– Да вот, новую партию привезли, – ответил Глушков. – Давай оприходуй, товарищ Граковский. Нам обратно поскорей надобно!

С ящиков сбили деревянные крышки. Изнутри блеснуло чем‑то желтым.

Золото?!.

А ведь и верно – золото! В ящиках, впритирку друг к дружке, лежали золотые слитки с выдавленным на них российским гербом. Вот отчего ящики были столь тяжелы!