«Мастер сыскного дела»

Товарищ Граковский выдернул из кармана револьвер, нашел большим пальцем курок, потянул до щелчка, ткнул револьвером в Мишеля:

– Именем революции!..

– Хватит орать‑то! – вновь закричал кто‑то из‑под шинели. – Коли так приспичило – стреляй его поскорей да ступай отседа. Ночь – орут, день – орут, покоя нету…

Мишель спокойно стоял, глядел, как в чужой руке пляшет револьвер. Смерти он не боялся, да и подозревал, что коли теперь испугается да повернется спиной, так тот, пожалуй, и выпалит.

– Если вы меня сейчас застрелите, так с вас спросят! – твердо сказал он. – Я сюда направлен товарищем Дзержинским… Виновен я или нет – пусть решает ревтрибунал, а вершить суд самолично вам никто прав не давал!

Револьвер стал медленно опускаться вниз.

– Разрешите идти? – коротко спросил Мишель.

И не дожидаясь ответа, развернулся на каблуках и не оглядываясь пошел к выходу, хоть чувствовал, как холодеет и сводит страхом затылок…

Как только он вышел за дверь, товарищ Граковский бросился к окну, вывалился по пояс, рявкнул что было мочи:

– Глушков где?! Кликни его, пущай немедля сюда бежит!

Товарищ Глушков прибежал тут же, увидел красного, будто вареный рак, начальника торгпредства, сробел.

– Ты кого мне сюда привез? – рявкнул товарищ Граковский.

– Так разве это я?.. Мне назначили его заместо Кузмичева, тот в тифу свалился!.. – залепетал Глушков. – А чего он?

– Контра он – как есть, чистая контра! Помяни мое слово! Как в Москву вернется, непременно на нас донос учинит! Я эту золотопогонную публику насквозь вижу!..

– И чего теперь станешь делать? – перешел на испуганный шепот товарищ Глушков.

– А не я – ты! Я его сюда не звал – его ты привез – тебе с ним разбираться! Понял ли?

Как не понять…

– Людей я тебе дам, а дальше – сам! Но одно тебе скажу – нам с тобой добра от него ждать не приходится, коли он отсель живым уедет – так быть беде – потянется ниточка в Москву! Здесь с ним решать надобно, пока он во власти нашей, после – уж поздно будет. А то хуже – товарищ Гуковский о том узнает, так нам с тобой и здесь головы не сносить. Сам знаешь – он на расправу короток!

Услышав имя Гуковского, Глушков испуганно втянул голову в плечи.

– Сделаю! – пообещал он. – Куды ему от нас деваться? Да и не ждет он теперь с моей стороны беды, отчего беречься не будет. Теперь же ночью все и сладим!.. Сперва заарестуем, потом свезем куда подале да застрелим, будто он побежал.

– Тогда ладно. На – пей.

Граковский протянул товарищу Глушкову стакан.

– За что пить‑то станем?

– Ясно за что – за победу мировой революции! И за упокой души… Этого, как его – Фирфанцева…

Мишель быстрыми шагами уходил от Торгпредства… Думал…

Надобно теперь спешно отправляться в Москву, где доложить о творимых безобразиях. Ведь о миллионах рублей речь идет! Вполне может быть – о тех самых драгоценностях, что они с Валерианом Христофоровичем и Пашей‑кочегаром, служа в Чрезвычайной Экспертной комиссии, собирали по пустым квартирам…

Да – так!..

Скорей на станцию да истребовать сверх всяких очередей паровоз, чтобы сегодня же, чтобы немедля отбыть восвояси!..

Как будто сие так просто!.. Сунулся Мишель не в свое дело, да как высунуться из него теперь и не знает! И высунется ли?! Доберется ли до Москвы? Да и что теперь про Москву загадывать, коли по пятам его смерть бежит, отпустив жизни ему самый малый срок – всего‑то до ночи!..

Видно и впрямь – в руку был дурной сон Анны, хоть и припоздал он на три месяца. Не иначе как быть беде!..

Глава 9

Тяжела жизнь беглого арестанта – все‑то его ищут, все ему зла желают, об одном лишь мечтая – словить его да в кутузку засадить!

Куда ему податься?..

Те, что поудачливей, прячутся от родного правосудия за границей, где даже и не прячутся, а живут в полное свое удовольствие, ни в чем себе не отказывая. Менее удачливые – роют в тайге и горах землянки, где питаются корнеплодами и тихо дичают среди зверья.

Мишель‑Герхард фон Штольц был по удачливости где‑то посередке между эмигрировавшими олигархами и беглыми зэками – перебежать за границу, где проматывать нажитые преступным промыслом деньги, он не успел, но в берлоге, на пару с медведем, не жил. Он нашел другое, гораздо более комфортабельное логово с паровым отоплением, холодной и горячей водой и всеми прочими удобствами. И хоть недалече оно было, до милиции рукой подать, а понадежней иного!

Ну кто станет искать главного подозреваемого в убийстве академика Анохина‑Зентовича в квартире его любимой внучки? То есть – потерпевшей! Никто не станет, потому что никому такое даже в голову не придет!