«Мастер сыскного дела»

Ну не силу же ему было применять!

– Я был в Ревеле, – сказал Мишель. – Ценности, которые мы в комиссии по домам собираем, их там разворовывают без всякого зазрения совести. Я сам видел. Надо теперь идти в ЧК к товарищу Варенникову, чтобы он разобрался.

Услышав страшное слово «ЧеКа», Анна помрачнела.

– Не надо тебе туда ходить, – сказала она. – Они ведь все одинаковы, это они всю Россию растащили‑разворовали.

– Кто? – спросил Мишель, удивленно глядя на нее.

– Красные.

Мишель насупился.

А ведь батюшка Анны, Осип Карлович Рейнгольд, он ведь не был красным, был дворянином и поставщиком двора его Императорского Величества, а тоже за царскими сокровищами охотился, не брезгуя скупать их у душегубов с Хитровки. Да того пуще – чуть Мишеля через них жизни не лишил! Так что не одни красные Россию разоряли.

Но вслух о том Мишель не сказал – о батюшке Анны они никогда не говорили, всячески избегая сей болезненной темы.

– Мне надо, непременно надо идти, – повторил Мишель, беря Анну за руки. – Иначе как я стану в глаза Валериану Христофоровичу смотреть – он ведь жизнью из‑за золота того рисковал. И Сашок… Помнишь того, что Федька Сыч на Сухаревке зарезал?.. Коли я теперь струшу – всю жизнь себя буду корить!

Анна поняла, отступила в сторону.

– Я вернусь, я обязательно вернусь! – твердо пообещал Мишель, хоть совершенно не был в этом уверен…

До места шел пешком, хоть путь был не близок – думал, что скажет товарищу Варенникову.

Скажет, как из рук вон плохо поставлен учет ценностей, кои принимаются без счету и описи, по весу, что позволяет их безнаказанно разворовывать. Упомянет про товарища Грановского, который бахвалился фамильным портсигаром и предлагал ему взятку… Про полуголую девицу в Торгпредстве с золотыми браслетами и перстнями на руках… Про Гуковского… Про товарища Глушкова, что тоже имеет золотой портсигар… О прочем, в том числе о попытке его убить, он умолчит – это дело частное…

В комнате номер семнадцать никого не было. Мишель подождал пять минут, вышел в коридор.

– Где бы мне товарища Варенникова найти? – спросил Мишель у какого‑то пробегавшего мимо красноармейца.

– Так он там, на лестнице курит, – указал красноармеец.

Варенников, верно, был там – стоял, курил цигарку.

– А, товарищ Фирфанцев! – обрадованно крикнул он, ступая навстречу.

Мишель подошел:

– У меня важное дело!

– Теперь у всех срочные – ныне не срочных не бывает, – ухмыльнулся Варенников. – Потому как – время такое, революционное!

«Может, вот теперь прямо все и сказать, не входя в кабинет? – подумал Мишель. – Сказать и уйти и тем избегнуть лишних расспросов? Или это может быть истолковано как малодушие?.. Пусть не кем‑то, пусть им самим? Как же быть?»

Товарищ Варенников стоял, с любопытством поглядывая на мнущегося Мишеля.

– Я относительно своей поездки в Ревель, – сказал Мишель.

– Твоего дезертирства? – хмыкнул чекист. Мишель вспыхнул.

Видно, Глушков прибыл сюда раньше и все представил в ином, выгодном ему свете.

– Вас ввели в заблуждение – я не имею такой привычки – дезертировать! – тихо злясь, сказал Мишель. – Я на фронт добровольно ушел и там, смею вас уверить, в штабах не отсиживался!..

– Ну‑ну, не кипятись, товарищ Фирфанцев, – примирительно хлопнул его по плечу Варенников. – Советская власть во всем разберется и сурово накажет виновных. На лучше – закури!..

Сунул руку в карман, вытянул портсигар. Золотой…

Раскрыл, предлагая сигаретку…

Мишель, выпучив глаза, глядел на изящную, с выдавленной монограммой вещицу.

И глядел на Варенникова.

– Ну ты чего, Фирфанцев – али не куришь? Я думал, буржуи все курят… Ну что – возьмешь или побрезгуешь?

Мишель замотал головой, отступил на шаг.

– Ну как хочешь, – пожал плечами Варенников, захлопывая портсигар. Бросил под ноги окурок, припечатал каблуком ботинка к мрамору.

– Ладно, пошли, расскажешь, что у тебя стряслось.

– Нет‑нет, я после, – замотал головой Мишель, отступая к лестнице.

– Отчего ж после? – подозрительно щурясь, сказал Варенников. – Айда счас – коли пришел! Айда‑айда!..

И вдруг, будто невзначай, сунул руку в карман.

Что не укрылось от взора Мишеля.

Теперь уж не осталось никаких сомнений!

– Нет, я не теперь, я завтра! Непременно!.. – забормотал Мишель.

Развернулся, запрыгал вниз по ступенькам.

– Погодь! – крикнул сверху Варенников. – Стой, тебе говорю! – И уж не скрываясь, свесился через перила, закричал во всю глотку:

– Эй, там, кто‑нибудь!.. Арестовать контру!..

Мишель единым духом проскочил лестничный пролет, выскочил на крыльцо, бросился на улицу. Он опять бежал, как тогда, как в Ревеле!

Опять – убегал!

Куда теперь?.. Раньше он надеялся на Варенникова, да тот, видно, такой же, как все прочие – как Граковский и Глушков. У всех у них, будто знак отличительный, будто клеймо – золотые портсигары!