«Мастер сыскного дела»
– Неужели вы не боитесь? – удивился незнакомец.
– Не боюсь, – заверил его Мишель‑Герхард фон Штольц. – Я вообще не из пугливых и ничего не боюсь – ни бога, ни черта!
– Замолчите! – в страхе замахал руками незнакомец. – Он же может услышать!
– Кто он? – переходя на шепот, спросил Мишель‑Герхард фон Штольц.
– Он! – ткнул незнакомец пальцем вверх.
Мишель‑Герхард фон Штольц задрал голову – в небе собирались облака и летел одинокий самолет.
Хм…
– Он все слышит и все обо всех знает!
Сумасшедший какой‑то – не иначе как из психушки сбежал!
– Отдайте, что имеете, дабы избежать несчастий, что крадутся за вами по пятам.
Мишель‑Герхард фон Штольц инстинктивно оглянулся.
И никого, кто бы крался по его пятам, не увидел.
– Послушайте, – проникновенно сказал он. – Ступайте, куда шли!
И попытался аккуратно выдернуть из его сжатых пальцев пиджак.
– Поймите, не о вас одном речь, от вашего понимания и доброй воли зависит судьба целого народа!
Час от часу не легче!
– Всего или, может быть, все‑таки половины? – спросил Мишель‑Герхард фон Штольц. – Хорошо бы, если лучшей.
– Всего, – грустно повторил незнакомец. – Не здесь, далеко. Вы лишили их счастья.
– Я?.. Целый народ?
– Да, – печально подтвердил незнакомец и даже не улыбнулся. – Они бедствуют, и их беды множатся, ибо их несчастий никто не видит, они вопиют, но к их страданиям глухи, ибо никто их не слышит…
– Простите, это я лишил их глаз? Всех… – скромно спросил Мишель‑Герхард фон Штольц.
– Вы, – грустно кивнул незнакомец. Что было уже даже и не смешно.
– А землетрясение в Южной Америке – это тоже я?
– Не знаю. Если вы там ничего не брали, то тогда – нет.
Бред… Психа… Сбежавшего из Кащенко… И отчего‑то признавшего в нем ровню.
– Послушайте, любезнейший, – примирительно сказал Мишель‑Герхард фон Штольц, – я знаю одно чудное место, где обитают ангелы в белых халатах, – они вам помогут. И заодно всему вашему народу. Идемте, я вас провожу.
– Вы не понимаете! – в отчаянии ломая руки вскричал незнакомец! – Вы обладаете тем, цены чего вы не знаете, и, лишь вернув то, что вы имеете, вы сможете познать истинные масштабы своего обретения!
– Что я имею, чего не знаю, но отчего‑то должен вернуть? – напрямую спросил Мишель‑Герхард фон Штольц. – Ответьте же, Христа ради!
– Этого я вам сказать не могу, – вздохнул незнакомец. – Вы должны догадаться сами и сделать то, чего от вас ждут, по своей доброй воле, или все будет напрасно!
Просто сказка какая‑то, притом страшная: верни то – не знаю что, тому – не скажу кому, не то – вот меч и твоя голова с плеч!
И ведь накаркал же!..
– Вы думаете, я сумасшедший?
– Ну что вы! – горячо возразил Мишель‑Герхард фон Штольц.
– Вы не верите мне!.. Тогда, чтобы вы поверили, я теперь, при вас отсеку себе палец.
Да вдруг, выхватив из‑под одежд кинжал и выставив вперед указательный палец, рубанул по нему что было сил.
Алая кровь брызнула на белый десятитысячедолларовый костюм.
Что‑то шмякнулось на асфальт.
Господи, да что ж это такое делается!!
– Теперь вы поверили?.. Верните чужое, дабы обрести свое! – вскричал незнакомец, зажимая обрубок пальца. – И да избегнете тем страшных бед, что вы навлекаете на себя.
Взглянул на собеседника да прибавил жалобно:
– Если вы не поверите мне и теперь, то я…
– Не надо! – взревел Мишель‑Герхард фон Штольц, отпрыгивая в сторону. – Я верю вам, верю… Я все верну!.. Все, что вы ни пожелаете!..
И повернувшись, что было сил бросился прочь, отчаянно размахивая своими сумками, пакетами и сетками!..
И хоть, по уверениям незнакомца, лишил он зрения целый народ, сам при том остался слеп… Не признал он в незнакомце того мессию, о котором его предупреждали…
Вернее, не за того принял!
И не оттуда…
А жаль…
Глава 15
Длинны коридоры Лубянки, как сама жизнь.
И кончаются тем же, чем кончается жизнь…
Так думал Мишель, шагая пред часовым.
– Направо!
– Налево!
– Вниз!..
Он уже был здесь, уже ходил, уже сидел в камере средь обреченных офицеров и уже стоял пред стенкой, не на Лубянке, в ином месте, ну да это все равно. Он прошел весь тот путь почти до самого конца и теперь шел сызнова…
– Стой!
– К стене лицом!..
– Заходи!..
За дверью не оказалось мешков с песком – был просторный кабинет, полный народа – в кожанках, гимнастерках, гражданском платье. Средь них Мишель разглядел сидящего полубоком на подоконнике Председателя ВЧК Дзержинского. Все о чем‑то громко спорили.
– Можно войти? – гаркнул конвоир, хоть уже был внутри.
– А… господин Фирфанцев? – заметил Мишеля Дзержинский. – Заходите, заходите.
Вслед Мишелю сунулся было конвоир, но был остановлен окриком: