«Мастер сыскного дела»

– Вы можете быть свободны.

– Но как же так, товарищ Дзержинский, мне надобно при нем состоять, а ну как он на вас кинется ал и руки на себя наложит, а мне через то под трибунал?

– Не кинется… Вы ведь не станете ни на кого кидаться? – усмехнулся Председатель ВЧК. – А коли кинется, мы уж как‑нибудь с ним справимся. Вон нас тут сколько.

Все засмеялись.

Недовольный конвоир вышел, прикрыв за собой дверь.

– Тише, товарищи! – крикнул Дзержинский. – Тише!.. Предлагаю послушать товарища Фирфанцева, он только что прибыл из Ревеля.

Мишель встал посреди кабинета, как на лобное место.

– Ну же, говорите!

Мишель рассказал все то, что рассказывал ранее.

Присутствующие загудели.

– Ну, что на это скажете, товарищ Красин?.. Леонид Борисович – где вы там? – обратился Дзержинский к мужчине совсем не «товарищеского» вида – интеллигентному, с седой бородкой клинышком.

Все взоры обратились в его сторону.

Но Красин при том ничуть не смутился.

– Скажу, что ничего нового не услышал, – что у нас воруют, так это всяк знает. Конечно, воруют – как без того!..

Все опять загалдели.

– Только, позвольте вас спросить, – повысил голос Красин, – когда на Руси не воровали? Вспомните хоть того же Карамзина! Народ расейский всегда, испокон веков, был подвержен двум порокам – пьянству и воровству, отчего пил горькую и тащил что ни попадя у соседа и в особенности у государства, почитая сии ценности ничьими, тащил – да тут же вновь в трактире пропивал! Вот и эти тащат и пьют!

– Так надо их за это судить и расстрелять!

– Расстрелять можно и после, но только оттого другие воровать не перестанут! Поставим новых, так они тоже понесут, да поболе прежних, потому как голоднее! Лучше эти – от них хоть ясно, чего теперь ждать.

– Да ведь это потворство ворам и саботажникам! – грозно выкрикнул кто‑то.

– Какие они воры – так, тащат по мелочи. Коли бы они были истинными ворами, так разве бы мы что узнали? – резонно возразил Красин.

– Верно он говорит!..

– Иные бы – все и разом украли и сами сбежали, ищи их после! А эти воруют – почти не таясь! Вот и товарищ Фирфанцев это подтверждает. Да ведь главное, что не бегут!

Где мне взять преданных людей, у которых руки к золоту не потянутся? Да и есть ли такие? А коли есть, как долго мне их искать… А торговля – она не терпит.

Снова заговорили все и разом. Но это уж Мишеля не касалось – для него кликнули конвоира, что вывел его вон.

Через час лишь из комнаты стали выходить люди. Последним – Красин. Он задержался подле Мишеля.

– Ну и понаделали вы дел!.. Воистину – услужливый дурак!..

Мишель вспыхнул. Но не в его положении было задираться. Красин промокнул платком мокрый лоб, обернулся к красноармейцу, сказал:

– Будьте так любезны – сопроводите арестованного за мной. – И, видя недоуменное лицо красноармейца, прибавил: – Это распоряжение Председателя ВЧК.

Вновь пошли по коридорам.

Куда только?..

Вышли на улицу, где Красина ждала машина. Поехали.

– Что ж вы сразу ко мне не пришли? – укоризненно качая головой, сказал Красин. – Чего ж сразу в Ч К?

– Да ведь золото расхищалось, что не мне и не вам принадлежит, а государству! – ответил Мишель.

– А что есть государство, как не населяющий его народ? – спросил Красин. – Вы согласны?

– Пожалуй, – кивнул Мишель.

– А народу ныне больше, чем золото, нужен хлеб, ведь золотом сыт не будешь, его не укусишь. А боле хлеба нужен мир.

– Хлеб – положим, но при чем здесь мир? – не понял Мишель.

– Вы, сударь, как я погляжу, политически наивная личность, – грустно улыбнулся Красин. – Поди, считаете, что войны выигрываются солдатской доблестью и силой оружия?

Чего скрывать – именно так Мишель и считал! Считал, что врагов отчизны можно победить лишь в открытом бою на поле брани, отчего и пошел добровольно на германский фронт и воевал, живота своего не щадя.

– Как бы не так! – пожал плечами Красин. – Может быть, в библейские времена оружие что‑нибудь и значило, но только ныне все иначе. Вот хотите знать, кто в нынешней, гражданской войне беляков наголову разбил?..

– Кто? – не понял вопроса Мишель.

– Я, – скромно ответил Красин. – Причем не выходя из кабинета.

– Но разве вы военачальник? – попытался улыбнуться, поддерживая шутку, Мишель.

Хоть была это никакая не шутка!

– Нет, я не военачальник, берите выше – я финансист и политик.

И видя, что Мишель ничего не понял, прибавил:

– Вы не задумывались, отчего Антанта, кою у нас любят называть не иначе как мировой гидрой, не смогла, как ни старалась, задушить Советскую власть?