«Мастер сыскного дела»
– Я так думаю, что надобно встретить сей эшелон да допросить всех, кто при нем будет. Сами‑то мы не справимся, надо Чека в помощь призвать, но то уж, милостивый государь‑товарищ Фирфанцев, по вашей части…
Минуту, может, думал Мишель. Да сказал:
– Ладно, пусть так и будет – мы с вами отправляемся на вокзал, а Паша покуда мукой на Ордынке поторгует.
– Я? – опешил Паша‑кочегар.
– Точно так! – ответил Мишель. – Ведь я так мыслю, что человек, пришедший за украшениями, спекулянта в лицо не знает, а пароль он нам назвал. И коли кто заявится да фразу условную произнесет, то можно будет его тут же брать!
– Да кто ж поверит, что он спекулянт? – усомнился, косясь на бравого матроса, Валериан Христофорович.
– Так – да, не поверит! – был вынужден согласиться Мишель. – Но коли его в косоворотку одеть или гимнастерку линялую…
– Что?!. Кого?!. Меня?!. – взъярился Паша‑кочегар. – Меня, матроса Балтфлота, портяночником рядить! Да к тому ж ворованный у Советской власти продукт продавать! Да не быть тому никогда, хошь прибейте меня!
– А на то вашего желания никто не спрашивает! – резко ответил Мишель. – Валериану Христофоровичу тоже не пристало в кожанки рядиться да сквозь пальцы сморкаться – да ради поиска истины пришлось! Нам об общем деле надобно радеть, а не о шкуре собственной! И коли вас не устраивает сей маскарад – так скатертью дорога!
Думал, будет того довольно, но Паша‑кочегар вдруг сжал свои, пожалуй, что с голову Мишеля, кулаки да проорал в ответ, глазищами зыркая:
– А ты чего глотку здесь дерешь, будто трюмный боцман? Что, золотопогонное прошлое заговорило? Я в семнадцатом Зимний брал, а ты в то время где был?
– Ну что вы в самом деле распетушились? – заохал Валериан Христофорович. – Ну коли хотите, давайте я в спекулянта обряжусь, мне незазорно будет.
– Вам‑то куда? – ответил Мишель. – Какой вы спекулянт!..
Да вновь оборотился к все еще кипевшему Паше‑кочегару:
– Я назначен над вами командиром, и покуда им являюсь, вам придется мне подчиняться, как если бы вы были матросом, а я командиром корабля. Или у вас во флоте все такие анархисты были?
– Но‑но, ты флот не марай! – строго сказал Паша‑кочегар. – На флоте порядка поболе было, чем у вас. Коли для дела надо – я не отказываюсь, но тельник не сниму, хошь вы меня самим Дзержинским стращайте – то ж душа морская!
– Ладно, тельник оставьте, – миролюбиво разрешил Мишель…
К ночи они с Валерианом Христофоровичем были на товарной станции, да не одни, а с отрядом чекистов. Чекисты все как один были в кожанках и с маузерами в деревянных кобурах и, верно, поминутно плевались и сморкались сквозь пальцы, так что Валериан Христофорович, коли не обращать внимания на его добрые глаза, очень на них походил. Если кто и выделялся, так только Мишель в своем старом гражданском платье.
– Учитесь, сударь, сей премудрости! – учил его старый сыщик. – С волками жить – по‑волчьи выть!
Ждали всю ночь, прикорнув тут же на скамьях и тюках. Поездов было мало, и, как только они услышали далекий свисток паровоза, все насторожились.
– Кажись, идет!
К пакгаузу, фырча паром, подъезжал состав из восьми вагонов. Перед платформой замедлил ход. На платформе в ряд стояли напуганные грузчики, которые то и дело озирались на притаившихся за мешками чекистов.
Как только поезд остановился и с подножек попрыгали красноармейцы, из‑за мешков раздался зычный голос:
– А ну, кидай оружие – Чека!
Солдаты, тут же побросав винтовки, подняли руки.
Но как только на платформу выбежали люди в кожанках, из прицепного пульмана раздались частые выстрелы. Один из чекистов рухнул, будто подкошенный.
– Ах ты контра, гад!
Чекисты, все как один упали, вытащили маузеры и стали палить в вагон, дырявя его, будто сыр.
– Что же они делают‑то? – забеспокоился Валериан Христофорович. – Да ведь нельзя же так, ведь свидетели там, а ну как их всех перебьют!
Но чекисты всаживали в стекла купе и в обшивку обойму за обоймой.
– Прекратите стрельбу! – тщетно кричал Мишель. – Живыми их надо брать, живыми!
Но его никто не слушал.
Наконец кто‑то из чекистов забросил внутрь вагона гранату, которая докончила дело, после чего лишь все, отчаянно паля перед собой, полезли внутрь. В одном из купе на диванах лежали изрешеченные пулями и осколками два человека в командирских френчах, да на полу догорали какие‑то разорванные в клочки бумаги.
Не ушли гады!
– Да как же так можно? – возмущался Валериан Христофорович, собирая из‑под ног обгорелые бумаги. – Они же все знали и могли на главаря указать.
– Так ведь они сопротивлялись, товарища нашего вон подстрелили! – отвечали чекисты.