«Мастер сыскного дела»

Вот и сходили!..

Права была цыганка, а за ней незнакомец, что грозили Мишелю‑Герхарду фон Штольцу бедами скорыми и неисчислимыми, по пятам за ним крадущимися – вот они и пожаловали…

– Первый, вижу «объект». Не одного – с дамой.

– С какой дамой?

– С обалденной.

– Но‑но, ты не очень‑то там обалдевай! Следи и докладывай о каждом их шаге.

– Будет сделано!

Уж как не хотел Мишель‑Герхард фон Штольц идти на кладбище, памятуя, что пребывает в бегах, но разве может джентльмен даме отказать, трусость свою пред ней выказав?

За что и нарвался!

– Ваши документики, пожалуйста.

Здрасте‑пожалуйста – этим‑то чего здесь делать – регистрацию у покойников проверять?.. Ну ничего, он их быстро своими «корочками» отпугнет.

И Мишель‑Герхард фон Штольц вытащил свой красивый, с вензелями, паспорт. Но милиционеры отчего‑то его не испугались:

– Гражданин фон Штольц, пожалуйста, пройдемте с нами.

– По какому праву?

– Вот по этому, – сунули ему в нос ордер на арест. – Давно мы тебя поджидаем!

Видно, верно говорят, что преступников всегда влечет на место преступления или к жертве. Вот и этот пришел – никуда не делся!

– А вы, девушка, можете быть свободны.

Но Светлана не желала быть свободной от своего возлюбленного.

– Оставьте его, он не виноват! – решительно заявила она.

– А вы откуда знаете?

– Знаю! Я ему верю.

– Спасибо, – поблагодарил ее Мишель‑Герхард фон Штольц. – Ты не беспокойся, я пройду с ними и вернусь.

– Конечно, лет через двадцать, – кивнули милиционеры. – Шагай давай – ишь какую кралю себе отхватил, а мы тут, по его милости женской ласки не зная, в засадах сидим! Иди‑иди, да смотри, без глупостей – не то пристрелим!

Заканчивать свои дни на кладбище было бы моветоном – просто какое‑то масло масляное, и Мишель‑Герхард фон Штольц подчинился обстоятельствам в лице представителей органов правопорядка…

Дальнейшее их знакомство проходило в теплой, но малодружественной обстановке – потому что в душном салоне милицейского микроавтобуса, в компании неулыбчивых, под два метра ростом оперработников, которые задавали ему нескромные вопросы.

Кажется, на их сленге это называется допрос «по горячему следу».

– Ну и вляпался же ты, парень! – похлопывая Мишеля‑Герхарда фон Штольца по плечу и посмеиваясь, сказал один из милиционеров.

– Во что? – поинтересовался Мишель‑Герхард фон Штольц.

– В то в самое! Причем по самую маковку!

Покойник‑то заслуженным академиком был, за него по верхнему пределу полагается!

* * *

– Я не убивал, – твердо сказал Мишель‑Герхард фон Штольц.

– А я и не говорю, что убивал, что хотел… может, просто повздорили, – миролюбиво сказал милиционер. – Выпили, не рассчитали, – он тебя послал, ты его – слово за слово, а тут нож под руку попади?.. Тогда твое деяние подпадает под совсем другую статью. Получишь лет пять‑шесть, не больше, год адвокат выторгует, год предвариловка съест, еще один за хорошее поведение снимут, два амнистия скостит – через полтора на свободе будешь! О чем тут горевать?!

Ну что, будем явку с повинной писать?

– Я же говорю – я не убивал!

– Но был там?

Ну как тут отпираться?

– Был.

– Зачем?

– Просто так, в гости зашел.

– Горбатого лепишь? – ласково спросил следователь. – А вот я сейчас тебя, как приедем, в камеру к уголовникам определю – им как раз там такого красавчика не хватает.

Перспектива оказаться в столь избранном обществе Мишелю‑Герхарду фон Штольцу не улыбалась.

– Что ты делал у академика Анохина?

Нужно было что‑то отвечать. Что‑то, что указало бы милиционерам на их место.

– Меж мной и академиком имел место схоластический спор относительно правил правописания в древнешумерской письменности.

– Чего? Какой спор?..

– Ах, все‑таки спор!.. Нуда – потом, понятно, драка – кровь в голову – нож в спину – труп. Так?

– Нет!

– Упорствуешь? А если в слоников поиграть?

Игра в слоников происходила не в африканской саванне и не в джунглях Индии, а гораздо ближе – здесь же, в машине.

– Сержант Симанчук!

– Я!

– Давай сюда «слоника».

– Айн момент!..

«Слоник» был резиновый и холодный. Но точно – с хоботом.

– Надевай! – приказал следователь.

– Разве ожидается сигнал химической тревоги? – иронично удивился Мишель‑Герхард фон Штольц.

– Ага! – радостно кивнул следователь. – Я даже знаю, кто будет пахнуть и цвести. Держи‑ка его, Симанчук.

Голову Мишеля‑Герхарда фон Штольца вдели в противогаз.

– Вы нарушаете права человека! – успел выкрикнуть он.

– Точно – нарушаем, – легко согласился следователь. – А вы мочите заслуженных академиков. Что хуже?

И пережал рукой шланг.

– Ты зачем был у академика?

– Бу‑бу‑бу‑бу‑у‑у! – ответил подозреваемый. Ну вот и разговорился!

Следователь ослабил хватку и поднес шланг к уху:

– Громче!

– Я пришел показать ему одну вещицу, – раздался загробный голос.

– И какую же?

Молчание.

Затычка в «хобот».