«Мастер сыскного дела»
Одному только Фридриху все нипочем.
Склонился низко, извинился:
– Прошу пардону, гер Гольдман, я скоро…
Выхватил из‑за пояса два пистолета, дав шпоры коню, поскакал к передним возам, так что ошметки снега во все стороны!
И тут же:
Бах!
Бах!
Ударили выстрелы, звонко зазвенели друг об дружку в морозной тишине тесаки.
И снова:
Бах!
Бах!
Все напряженно слушают, что там впереди происходит – чья‑то возьмет!..
Вот стихло все. Показалась охрана. Впереди скачет на взмыленном жеребце Фридрих Леммер – лицо дракой разгоряченное, рука на перевязи, на щеке кровь, своя ли, чужая – не понять! Рукой машет, кричит:
– Теперь шибче погоняй – шибче! Покуда мы их отгонять будем, вы из леса что духу есть скачите!
Да, размахивая саблей, мимо проскакал, в самый конец каравана. А его ватага за ним.
Засвистели кнуты, охаживая конские бока.
– Пошла, ну пошла!! – закричали, как оглашенные, возчики. Кони напряглись, дернули, понесли сани, кубарем скатываясь с пригорка. А позади вновь зазвенели сабли, закричал кто‑то да ударили, раскатясь эхом, выстрелы!
– Гони, гони, что духу есть! – торопят возчиков купцы да, выворачивая шеи, назад поглядывают – не настигает ли их погоня?!
И верно – видны позади какие‑то скачущие всадники!.. Скатились с горы, где лесу конец, понеслись дале! Да так, что еле догнал их Фридрих со своими молодцами.
Догнали да сзади пристроились.
– Уф!.. – тяжко вздохнул Фридрих, с волос на снег пот смахивая – Отогнали‑таки злодеев! Думали, уж не одолеем! Думали – пропадать всем!..
И подручные его тоже вздыхают, палаши да шпаги о штанины отирают да обратно в ножны бросают, поддакивая:
– Да уж… Горячо нынче было! Уж такие злодеи, каких ранее и не видывали! Как все они скопом насели, так еле‑еле от них отбились!..
Купцы из‑под медвежьих полостей головы повысовывали, рады‑радешеньки, что целы остались, да при товаре!
И хоть бы кто поинтересовался – а где ж убитые злодеи, что на караван напали? Или хотя бы раненые? Где кровь, что на снегу должна была непременно остаться? Где лагерь разбойничий с шалашами и костровищами?..
Нет ничего – только взрыхленный, истоптанный снег.
– Повезло вам, – говорит Фридрих. – Кабы не мы, лежать вам теперь бездыханными в сугробах! Ну ничего, ныне отлуп получив, они уж впредь не сунутся, да и до постоялого двора тут совсем недалече – дотемна успеем!
И всем понятно, что на мзду Фридрих намекает, потому как в договоре сказано, что за драку с разбойниками, в коей кровь пролилась, положена воинству Фридрихову плата на четверть сверх оговоренной.
Но неохота купцам лишнего платить – как с души отлегло, сомнения их брать начали: а были ли злодеи, коих никто не видал? А может, и не было вовсе?..
А может, и не было!..
Да только поздно купцы спохватились – обратно уж не воротиться, а коли так, то и доказать ничего невозможно! Хошь не хошь, надобно раскошеливаться!
Сошлись купцы вместе, повздыхали да за деньгами в кошели полезли! Они бы, может, и не заплатили, да только боязно им остаться на ночь в чистом поле без охраны!
Фридрих кошель с деньгами принял, поклонился купцам и дальше поехал, молодцом на коне сидя. И вновь все ему нипочем!..
Тянется караван по Руси, путь не близок – иной раз поболе месяца в дороге быть приходится. А снега кругом – видимо‑невидимо, сколь в Европе не бывает.
Скрипят полозья, фырчат кони, вон уж и дымы видать, что за деревьями из труб постоялого двора к небу тянутся. Рады возчики. Побежали шибче кони, почуяв скорый отдых. И уж денег отданных не жаль – чего жалеть о том, что было, да уж нет! Все одно – купцы в убытке не останутся, их товар в Москве да Санкт‑Петербурге в мгновение ока уйдет, все убытки десятикратно покрыв! Да сверх того вдесятеро принесут, как они обратно в Европу русские товары доставят!
Оттого и едут купцы в Россию, хоть неспокойно там, хоть шалят на дорогах душегубы и разбойники! Морем едут, а зимой сушью… Сидят, не вставая, будто наседки на яйцах, на своих мешках да сундуках! И средь них – ювелир Герхард Гольдман, что двадцать лет торговал в своей Саксонии, а ныне отправился в неблизкий путь, прослышав о богатстве двора русского, о том, что там за любую золотую безделушку платят, не торгуясь и не скупясь.
– Но! Пошла шибче!.. Но‑о!..
Глава 4
В дверь постучали.
– Входи, кто там?
На пороге возник человек. В штатском. Хотя доложил по‑военному:
– Разрешите?..
В комнате номер семнадцать было пусто. Был стол и два стула. За столом сидел человек в кожанке.