«Мастер сыскного дела»
– Вы Анна Фирфанцева?
– Что… что с Мишелем?.. Вы от него?!.
Выступивший вперед военный стащил с головы башлык, обтер лицо рукой.
От него – вдруг отчетливо поняла Анна. Ну что он тянет?
– Мишель жив?.. Да не молчите же – говорите!
Но молчит военный, глаза пряча.
Враз подкосились у Анны ноги.
– Вот, – сказал военный, протягивая какую‑то бумагу.
Бумага серая, казенная, на бумаге синяя размытая печать.
– Что здесь? – с тревогой спросила Анна, боясь читать и отодвигая от себя бумагу.
– Вам прочесть?
Кивнула.
Военный вытащил из кармана, нацепил на нос очки, прочел монотонно, по складам:
«Реввоенсовет Западного фронта извещает, что Фирфанцев Мишель Алексеевич погиб в борьбе за победу мировой революции, будучи зверски зарублен белополяками…»
И подписи:
Предреввоенсовета…
Комиссар…
Прочитав, протянул бумагу.
– Убит? – побелевшими губами тихо спросила Анна.
– Так точно, – кивнул военный.
– Это верно, это не ошибка?!
– Никак нет, – вновь повторил военный. – Сам лично наблюдал героическую смерть товарища Фирфанцева от рук белогвардейской сволочи, по какому поводу направлен теперь в Москву.
– Как… как все это было? – глухо произнесла Анна.
– Известно как – поляки фронт прорвали да станцию и город захватили, много наших порубили. И вашего мужа, с товарищами – тоже. Я так скажу – звери те белополяки, а не люди – стрелять их всех надобно!
Почернело у Анны в глазах, качнулся, поплыл из‑под ног пол.
– Вам что… плохо? – забеспокоился военный.
– Нет! – выпрямилась, привалилась к стене Анна, не желая, чтоб ее жалели те, кто в первую очередь виновен в смерти Мишеля. Спросила только: – Где он?.. Простите, где его тело?
– Известно где – в братской могиле схоронено, я и место то указать могу. Там много наших поубивало, каждому‑то яму рыть больно хлопотно, да и гробов на всех не сыскать, вот их всех вместе и сложили. И товарищи его там… Как их зарывали, комиссар речь сказал и про мужа вашего тоже, и про победу мирового пролетариата…
Но Анна его уж не слышала, повторяя про себя одно лишь слово:
«Убит…»
«Убит…»
«Убит…»
Повернулась, сказала:
– Благодарю… И прошу вас оставить меня одну…
– Оно конечно, – пожал плечами военный. – Дело ясное, но тока тут со службы вашего мужа пришли. Я ведь прежде, чем к вам, к ним зашел, чтоб рассказать про все да документы его отдать. Зачем и направлен…
Стоявшие позади отодвинули плечом не в меру болтливого военного:
– Мы, конечно, сильно извиняемся и опять же горю вашему сочувствуем, но только у нас служба.
– Какая служба? – ничего не могла понять Анна.
– Ваш муж работал в Чрезэкспорте, а после в Гохране имел дело с отобранными у буржуев ценностями, так мало ли чего… Нам бы поглядеть.
– Что?.. Что вы хотите сказать?.. – все никак не понимала Анна.
– Можа, у него тут документы какие секретные имеются али ценности, – сурово сказали незваные «гости». – Нам бы пройти поискать. Вот у нас и мандат имеется.
Сунули в лицо какую‑то бумажку.
– Да вы что, как вы смеете – он никогда!.. – ахнула Анна.
– Оно, можа, и так, Мишеля Лексеича все знают, но для порядку надобно осмотр учинить.
Анна, сама того не заметив, встала поперек порога.
– Я не позволю вам! – начала было она.
– Позволите, – ответили ей. – Вы бы, барышня, лучше не препятствовали, а то как бы чего худого не вышло. Коли муж ваш помер, так надобно теперь все тут проверить, потому как порядок такой!
Отодвинули Анну в сторону, шагнули внутрь. Увидели высунувшуюся из дверей Марию в длинной ночной рубахе.
– Тебе чего, девочка?
Но Мария, не обращая на них внимания, бросилась к Анне, обхватила ее за колени и, задирая голову вверх, спросила:
– Почему ты плачешь?
Анна лишь всхлипывала, не в силах слова сказать.
– То она по папке твоему убивается, – сочувственно ответил за нее кто‑то из пришедших. – Прибили твоего папку‑то до смерти! Во как!..
И Маша обхватила Анну пуще прежнего и, зарывшись лицом в подол ее платья, тоже заплакала, дергая плечиками, хоть не понимала еще, что произошло.
«Гости», дале уж не обращая на хозяев никакого внимания, топоча башмаками, прошли в комнаты, стали, обходя их одну за другой, раскрывать дверцы шкафов, выдвигать ящики.
Анне было уж все равно – теперь, когда не стало Мишеля, все это не имело ровно никакого значения! Пусть ищут, коли надо…
– Вот это чего? – протягивал один из «гостей» бумагу.
Другой внимательно глядел на нее.
– Это не надо, можешь бросить.
И тот бросал – прямо на пол, под ноги…
После, как все было перевернуто вверх дном, «гости» зачем‑то простучали револьверами пол и двери да заглянули в печь.