«Мастер сыскного дела»
Поглядывают дамы на Якова, пожилые – улыбаются благосклонно, молодые – вздыхают украдкой да ревниво на младшенькую дочь хозяина косятся, Ольгу, коей Яков в мужья назначен, о чем все уж знают! Ольга, та тоже Якова заприметила, вспыхнула вся да веером замахала, не столь обмахиваясь им, сколь лицо зардевшееся прикрывая. Мил ей Яков, за него в только и пошла!
Подошли Карл с Яковом к князю, раскланялись.
– Как вы добрались, чай, погоды ныне неприветливы – все холод да метели?
– Благодарение богу, добрались без хлопот…
Князь улыбается приветливо, болтает, особые знаки внимания гостям выказывает, оттого что виды на Якова имеет. Младшенькая дочь его Ольга – любимица его, за абы кого отдавать неохота, а Яков жених достойный и серьезный, не чета иным новомодным хлыщам, что подле дочерей его, а вернее сказать, приданого их увиваются. Да и отец Якова – Карл хоть не боярских кровей, но в особом фаворе у Государыни состоит, коли ему Рентерею с сокровищами царскими хранить доверено. Лучшей партии дочери не сыскать!
Тут с балкона музыка заиграла.
Карл сына к Ольге толкает…
Ольга ждет, вся вперед подавшись, из‑за веера на Якова нетерпеливо поглядывая.
Да только тому вдруг не до нее стало – заприметил он в толпе лицо знакомое и рядом еще одно. Пихает батюшку в бок.
То ж Гольдман, саксонский ювелир и купец! И бог бы с ним, но только подле него тот, другой злодей, что они в лесу видели и что слугу их Прошку застрелил, стоит! Тогда‑то они упустили его, а ныне – вот он! Теперь бы и узнать, кто это таков, покуда он сызнова не пропал!..
– Простите, – извинился Яков, глаз с обидчиков не сводя и оттого не замечая, как побледнела вдруг Ольга и как, хмурясь, глянул на него князь. – Мне надо немедля отлучиться по делу…
Да повернувшись, быстро пошел в сторону.
А злодеев уж нет – потерялись они в толпе гостей! Мечется Яков глазами по зале – куда они подевались?!
Или в курительную комнату зашли?.. Побежал скорей туда. Батюшка его Карл – тот замешкался, задержался подле князя, надеясь неловкость сгладить. Виданное ли дело – сей важный разговор по самой середке прервать! И девица вон чуть не в слезах, и старый князь насупился!
Ах, неловко‑то как!
– Миль пардон! – раскланивается Карл, со стыда сгорая. – Пойду сыщу Якова – может, брюхо у него свело…
Качает головой князь – что ж то за жених, у коего при виде невесты брюхо сводит!
Пошел Карл по зале, да вдруг пред ним Гольдман возник. Улыбается, раскланивается, за руку хватает как старого знакомца, будто не он это в лесу был да чуть Карла не прибил! Говорит сладко:
– Сердечно рад видеть вас, герр Фирлефанц! Третьего дня прибыл мне из Европы новый товар, что лучше прежнего…
Хочет Карл от него вырваться, да не может – приставуч саксонский купец, будто банный лист, что к непотребному месту прилип! С чего бы только – ране от Карла бегал, а ныне сам его нашел да не отпускает!..
– Вам бы не о товаре, а о голове на плечах думать! – зло сказал Карл.
– О чем это вы, герр Фирлефанц? – круглит глаза ювелир.
А Якова уж не видать – куда пропал?..
Но нет, не пропал Яков – в курительной он, где средь сизого дыма почти и не видать ничего – только неясные голоса звучат:
– Ну что вы, господа, коли об удовольствиях речь, так надобно басурманок любить, коих незазорно хошь дюжину иметь. Очень сие удобно – ежели одна в ласке откажет, всегда другая имеется, а мало покажется, так и третья…
Так ведь то знакомец Гольдмана говорит – он самый! Приблизился Яков – вкруг злодея юноши в сюртуках с офицерами стоят, слушают иноземного гостя, рты раскрыв.
– О чем здесь речь? – играя любопытство, спрашивает Яков.
– О нехристях, сударь, о том, что басурманки весьма удобные жены.
– Да‑да, – хохотнул кто‑то. – Фридрих рассказывает нам прелюбопытные вещицы из жизни просвещенной Европы. Присоединяйтесь, господин Фирлефанц.
– Разве он бывал на Востоке – в Индии или Персии и видел тамошние нравы? – подивился Яков.
– В Индии, врать не стану, не бывал – не доводилось, а вот басурманок знавал, да близко‑с – в бордели портовые в Гишпании и Португалии наведываясь. Занятные, вам доложу, дамы и весьма в утехах любовных искусные, такое иной раз вытворяют!..
Смеется довольный собой Фридрих… Да уж не улыбается никто в ответ, видя, что Фредерик не для веселья шутит, а будто на рожон лезет, Якова дразня.
– Будет вам, Леммер, чего шутить так‑то.