«Мастер сыскного дела»

И уж казалось, что смерть – единственно возможный исход из сего бедственного положения. Но как‑то отозвали Мишеля в сторонку Валериан Христофорович с Пашей‑кочегаром да огорошили:

– А ведь мы, сударь, бежать отсель задумали! – заговорщически прошептал старый сыщик. – Ей‑ей, сколь можно измывательства над собой терпеть!.. Ведь коли теперь не попытаться бежать, после сил уж не будет! Вон у Паши и план имеется.

– Да ведь если поймают – запорют нас! – напомнил Мишель.

– А ежели нет? – усмехнулся Паша‑кочегар. – Прямо из лагеря, конечно, не убечь, но ежели на работы напроситься да за колючую проволоку выйти…

– А как же выйти?

– Штабному писарю дать надобно, а он похлопочет. Да я уж и дал!..

– Когда ж? – отчего‑то торопясь и весь дрожа, спросил Мишель.

– А чего откладывать – завтра вечером и побежим!..

Глава 28

– Что! – всплеснул руками Карл. – Что ты наделал?! Да ведь зарежет он тебя, ей‑ей, зарежет как цыпленка! Всем известно, какой Фридрих искусный фехтовальщик, а ты в своей жизни боле с резцом упражнялся, чем со шпагой! Коли надумал ты его убить, так тогда надобно было пистоли выбирать!

– Не за мной тот выбор был, – напомнил Яков.

– Ах беда, беда!

Ну да делать нечего – не отступать же. Дуэль не бой, где не зазорно, военной хитрости ради, противнику спину показать.

Если отказаться от дуэли – сочтут тебя трусом, и уж никто руки не подаст!

– Когда ж назначено? – спросил Карл.

– В пять часов пополудни, послезавтра.

Не думал не гадал Карл единственного своего сына пережить, потеряв не на войне, не по болезни, а так вот, из‑за глупости.

– Коли он тебя убьет, так следом я его вызову, да, бог даст, отомщу за тебя, – твердо сказал Карл. – А ты покуда, время не теряя, ступай со шпагой упражняйся. Айда за мной…

Пошли в ружейную комнату, где Карл хранил палаши и пистолеты да сверх них фузей несколько, вроде тех, с какими он, в солдатах служа, турка воевал.

– На‑ка – держи.

Вынул из шкапа, протянул Якову шпагу. Другую себе взял.

– Вставай супротив меня да бейся – не жалей, будто не с отцом родным, а с ворогом дерешься.

– А ежели я вас пораню, батюшка?

– Если поранишь – честь тебе и слава! А нет – не взыщи, да пощады не ожидай – я тебя жалеть не стану! Атакуй!

Бросился Яков на отца, но тот, позы не меняя, отбил его клинок в сторону, сам нанеся укол вбок.

– Эх ты!.. А ну еще раз! Да не лезь на рожон будто медведь, а сперва погляди, куда сподручней бить, да о том подумай, куда тебя вперед ударят! Бей – не жалей!

Теперь уж Яков во всю силу драться начал – ткнул шпагой вперед, коснулся выставленного против него клинка, отбил его с силой и хотел уж было вперед ударить, препятствий к тому не видя, да вдруг почуял на шее своей легкий, холодный укол, будто комар его куснул – то батюшка его, Карл Фирлефанц, шпагу свою выставив, острие в горло ему упер, кожу оцарапав, а как то сумел – Яков и не понял!

– Худо дело, – вздохнул Карл. – Да ведь ты вовсе почти драться не умеешь, как же тебе против Фридриха выстоять?

– Бог мне поможет! – уверенно заявил Яков.

– Воля твоя, но здесь Бог будет на стороне Леммера. Ему – не тебе в подмогу!

– Но ведь дело его неправое! – возразил Яков.

– Зато рука верная! – ответил Карл. – Я столь смертей на войне видел, что в себя боле чем в Бога верить привык. Коли бы Господь один исход драки решал, так не дал бы души христианские в обиду – тогда в мы нехристей, кровинки своей не пролив, побили! А я видал турков в рубке да видал, как они служивых наших, что ротозейничали, саблями в куски резали. И сам их рубил! Оттого твердо знаю, что нет солдату в бою подмоги иной, как кроме него самого, и не на кого надеяться, лишь на себя и оружие свое!

А ну – вставай!

Удар – звон стали о сталь.

Удар – звон…

Удар… Укол!..

– Вставай!

Удар!..

Удар – да такой, что искры в стороны!..

Удар!..

Нет, не обучить Якова премудростям фехтовальным за сей короткий срок! Тут хошь бы один‑два удара поставить…

– Ладно, коли так – покажу я тебе прием особый, коим не единожды я жизнь свою спасал, – сказал Карл. – Буде станет враг тебя одолевать да бить с левого бока, ты поддайся, оступись, будто поскользнулся по неосторожности, да на одно колено припади, а уж как он добивать тебя зачнет, тут‑то ты, мига малого не теряя, по шпаге изо всех сил бей да, вперед прыгнув, коли его снизу в грудь! Понял ли?