«Мастер сыскного дела»
– Понял, батюшка.
– А коли понял – так попробуй.
Сделал Яков все в точности, как батюшка его учил: упал на колено да по шпаге звонко ударив, вперед прыгнул, только не было уж там, куда он метил, Карла, тот позади него стоял, клинок в спину ему уставя. Да с досады великой от неповоротливости сына – стеганул им, будто розгой, поперек седалища Якова.
– Ой!..
– Кто ж так прыгает?! Коли так прыгать, враг троекратно отскочить успеет да сзади тебя проткнуть. Прыгать надобно, будто волки позади тебя зубами щелкают!
А ну – покажь!
Вновь прыгнул Яков, да вновь не так – шпагой наотмашь получив. Да пребольно как!
– Ой!
– Терпи – лучше сто раз битому быть, чем единожды – мертвому! – наставляет его Карл. – В другой раз вдвое крепче против прежнего ударю – не пожалею!
И так и бил – все седалище Якову в кровь исстегав! Ровно как его когда‑то бивали старики‑солдаты, по двадцать годков отслужившие, премудростям военным, не жалеючи, обучая.
– Ну, понял ли? – вопрошает Карл, шпагу платком отирая.
– Понял, – ответствует Яков, пониже спины держась да слезы, что от боли, а пуще от обиды, смахивая.
– Вот и славно! А ну, коли меня сызнова!..
Выпад…
Удар…
Звон!..
А боле Карл уж ничему его научить не смог – не успел, вышло время его! Да и Якова тоже!
Глава 29
Все то, что было, – было позади, потому что за спиной Мишеля‑Герхарда фон Штольца, подле дома покойного академика Анохина‑Зентовича, где теперь бегали, суетясь и дуя в свистки, милиционеры.
Они были – там.
Он – здесь!
А ведь кабы не их любопытство, сидеть ему нынче в кутузке!
Уф…
Мишель‑Герхард фон Штольц отряхнул свои перышки и направился к ближайшей остановке городского транспорта – конечно, не пристало «фонам» ездить на каких‑то там автобусах, но не идти же через весь город пешком! Тем паче что ради такого случая можно забыть на время о своих «голубых кровях» и «давать деру» не в облике аристократа фон Штольца, а в привычной к ненавязчивому отечественному сервису шкуре – Мишки Шутова…
Ну что, фон Штольц – делаем отсюда ноги, «рвя когти» и «сверкая пятками»?
И yes!..
Подошел автобус.
Мишель‑Герхард фон Штольц вошел в распахнутые двери и встал, держась за поручень, ибо не рискнул садиться своими тысячедолларовыми штанами на исшарканные сиденья.
Поехали…
А куда, собственно?
К Светлане? Так подле ее квартиры уже наверняка дежурят с нетерпением поджидающие его оперативники.
Хорошо бы отправиться теперь в свой «фамильный» со всеми возможными удобствами и видом на Средиземноморье замок… Который за тридевять земель, через три границы, без паспорта и денег…
Тогда, может быть, перетерпеть день‑другой в каком‑нибудь, пусть даже четырехзвездочном, отеле? Причем – за спасибо живешь?
Вот и выходит, что податься ему некуда!
И, наверное, Мишель‑Герхард фон Штольц так и не придумал бы, где ему скоротать ближайшую ночь, кабы о нем не позаботилась судьба. В облике сержанта милиции.
– Ваши документы!
Что – опять?!!
Да что они, сговорились, что ли?
– Нет у меня документов.
– А что есть?
Того, что могло бы заменить документы, у Мишеля‑Герхарда фон Штольца при себе тоже не оказалось.
– Тогда – пройдемте, – разочарованно вздохнул сержант.
– Куда?
Туда, где он уже был!
Только что! И откуда столь успешно бежал!
Вот это и называется – снова‑здорово!
Глава 30
– Стройсь!.. Шагом марш!..
Команду, что назначена была чистить выгребные ямы, вывели за ворота. Была эта работа для пленных особой, о какой всяк мечтал, привилегией – в городских уборных дерьмо ведрами черпать да через край в бочки сливать и уж после, за городом, те бочки опорожнять и чистить. За сей труд поляки хоть немного, но платили, и можно было эти деньги через конвоиров менять на продукты.
Как вышли за ворота, Валериан Христофорович оживился, стал озираться во все стороны, потирать руки.
– Валериан Христофорович, – урезонивал его Мишель. – Да ведь нельзя же так, нельзя обращать на себя внимание, а ну как конвоиры насторожатся?
– Да‑да, конечно! – соглашался Валериан Христофорович, но тут же начинал вновь вести себя будто задумавший озорство подросток.
– Вы знаете, мне кажется, вернее, я уверен, что у нас все получится! – заговорщически шептал он, строя многозначительные физиономии.
Мальчишка – ей‑ей мальчишка!
Да ведь как тут сбежать, когда их охраняют конвоиры, а даже сбежав, добраться до своих, не потерявшись, не замерзнув в дырявых, выданных по случаю выхода в город шинелишках, да что‑то притом есть, где‑то спать, да миновать разъезды польских жандармов…
Как пришли в город, команду развели по уборным, выдав ведра и подвезя выгребные бочки. Поддев, подняли доски позади ям, встали на скользкие приступки, черпанули ведрами. Как сливали ведра через край в бочки, зловонная жижа хлюпала и плескалась на одежду и лица. До полудня вычерпали пол‑ямы, как вдруг конвоир выкликнул их имена.