«Мастер сыскного дела»

– Летом.

– Ишь вспомнили! – ухмыльнулся служитель. – Сколь время‑то прошло, его уж, можа, и нету вовсе.

– Как нет, – встрепенулся Мишель, – когда приказано было держать его до опознания!

– Как же их держать, коли жара и оне в три дня тухнут? А ваш вона скока лежит! Такого возьмешь, он в руках весь будто кисель разваливается, хошь веревками его поперек связывай! Ране‑то, при царе‑батюшке, мы их в холодной на лед клали, а ноне его нету, вот оне и тухнут!

– Но‑но, ты мне тут контрреволюцию не разводи! – свирепо рявкнул Паша‑кочегар. – Ты мне нужного покойника сей момент предъяви, покуда я тебя к нему рядом не определил!

– Коли вы его личность знаете, так сами и глядите! – огрызнулся служитель.

– Да уж, голубчик, не в службу, а в дружбу, вы его сами поглядите, – попросил Валериан Христофорович.

Да и Мишель с ним согласился.

– Ну чего, пойдешь, что ли? – спросил служитель, снимая со стены керосиновый фонарь. – Али сробеешь?

Паша‑кочегар, наклонившись, решительно шагнул вслед служителю в другую дверь, откуда, хоть и так продохнуть невозможно было, дохнуло мертвечиной.

Через минуту, белый как полотно, он вышел.

– Там он, я его по платью узнал!

Вслед матросу из двери, пнув ее ногой, выбрался служитель, неся в руках, будто дите, покойника.

Того самого, что явился за драгоценностями и был застрелен из толпы неизвестным злодеем, когда его Мишель наземь свалил.

– Ентот, что ли, ваш?..

Узнать мертвеца было мудрено, так он весь разложился. Сторож шлепнул тело на лавку, собрал у него на груди руки, поставил в изголовье горящий фонарь. Сказал:

– Нате, глядите.

И обтирая руки о бока, вновь пошел к столу, взял свой сухарь да стал его догрызать.

Валериан Христофорович, захлюпав и зажимая рот, стремглав побежал к двери.

– Вы там опознователей кликните! – попросил его вдогонку Мишель.

Во дворе под присмотром красноармейцев с винтовками переминались с ноги на ногу несколько извлеченных из клоак Хитровки урок, на коих Валериан Христофорович указал.

– Да пускай заходят все разом!

Хитрованские жители, погоняемые красноармейцами, потянулись в мертвецкую, где выстроились рядком пред лавкой.

Позади них встал Валериан Христофорович.

– Покойничка, что на лавке, видите?

– Ну…

– Узнаете?

Хитрованцы, не морщась, глядели на покойника. Им к виду мертвяков было не привыкать, может, они сюда, в мертвецкую, не по одному прохожему спровадили.

– Ну, что скажете?

Все молчали.

– Значит, не знаете такого? – сожалея, переспросил Валериан Христофорович.

Урки стали разводить руками.

– Ну коли так – тогда поехали, – вздохнул старый сыщик.

– Куда этоть?

– Как куда – в ЧК.

– А чего в Чеку‑то? – враз забеспокоились хитрованцы.

– А того, что хотел я с вами добром дело сладить, да, видно, вы того не желаете, – вздохнул Валериан Христофорович. – Пускай с вами теперь на Лубянке толкуют!

И стал кликать красноармейцев.

– Что ж вы так‑то, – загалдели наперебой урки. – Коли в вы сказали, что это вам надобно, так мы в с превеликим нашим удовольствием, разе мы когда супротив вас шли? Да мы для вас в лепешку! Зачем же сразу Чекой грозить?

Хитрованцы пошептались меж собой. Один выступил вперед.

– Кажись, признали мы его – Хлыщ это. Вон и ухо у него подрезанное.

И верно, одно ухо покойника было порезано надвое, а мочка и вовсе отсутствовала.

– Под кем он ходил? – спросил Валериан Христофорович.

– Ране под Михой Сиволапым, а после сам по себе.

– А с господами дружбу водил?

– Так всяко бывало.

– Но‑но, вы мне тут воды не мутите, коль начали, так уж все говорите, будто пред батюшкой на исповеди! – прикрикнул для порядку Валериан Христофорович.

– Ну, морского ежа вам в клюз! – рявкнул Паша‑кочегар так, что завсегдатаи Хитровки от его рыка вздрогнули и втянули головы в плечи. – Чего молчите, будто океанской воды хлебнули?!

– Якшался он с ювелиром одним, у которого ране лавка в Китай‑городе была, – нехотя ответили хитрованцы, – навроде камни да золотишко ему сбывал.

– И где теперь тот ювелир?

– Кто ж то знает. Иные говорят, что давно преставился, а другие, что при новой власти служит.

– Как его звать‑то?

– Известно как – Кацом кличут.

– Как? – не сдержавшись, переспросил Мишель.

А ведь знакома ему эта фамилия – Кац, уж не тот ли это, что при Гохране оценщиком состоит, да притом не раз и не два в Ревель ездил к Гуковскому!

Вот и выходит, что не зря они в мертвецкую заявились!..

– Ступайте теперь, да о чем узнали, никому ни полслова – не то худо вам будет! – пригрозил Валериан Христофорович.

Хитрованцы себя в другой раз просить не заставили, гурьбой повалили из мертвецкой.

– В расход их надобно бы, тогда уж верно они никому ничего не сболтнут! – недовольно проворчал Паша‑кочегар.