«Мастер сыскного дела»
Злодей исхитрился – ткнул Мишеля лбом в лицо, да пребольно… Он уже пришел в себя и теперь, напрягая все силы, наседал на Мишеля, одолевая его…
Но тут на верхнем этаже громко хлопнула дверь, и вниз застучали быстрые, легкие шаги.
Да ведь это не кто‑нибудь, это – Анна! – сразу понял Мишель. Она!.. Услышала с лестницы выстрелы и кинулась ему навстречу! И тут же весь похолодел – так ведь коли она прибежит, прежде чем они успеют скрыться, да кричать станет – так они и ее тоже не пожалеют!.. И выходит, что надобно ему до того времени либо умереть, либо победить!
В отчаянии Мишель вырвал руку, дав противнику свободно вздохнуть, да тут же, мгновения не мешкая и вкладывая в удар всю возможную силу и все отчаяние, ткнул его кулаком снизу вверх – в подбородок.
Удар был страшен – злодей опрокинулся, отлетел назад, наткнулся спиной на перила лестницы, утратил равновесие и, перевалившись через них, с коротким вскриком рухнул вниз, в широкий провал меж лестничными маршами.
Отброшенный им револьвер, стуча, покатился по ступеням.
Мишель, не мешкая, сделал два шага, поймал его и крепко зажал в руке.
– Мишель! – отчаянно крикнул кто‑то.
На лестнице, на верхней площадке, стояла растрепанная, растерянная, испуганная Анна.
– Все в порядке, не бойся! – улыбнулся Мишель, поправляя одежду.
Анна ему не поверила – пробежала последние ступеньки, бросилась на грудь, ухватила, потянула за собой:
– Пошли отсюда, скорей!
Но Мишель мягко ей сопротивлялся – был он теперь вооружен и жаждал немедля словить другого злодея.
– Сейчас, погоди… – бормотал он, пытаясь высвободиться из цепких объятий Анны, что, упираясь, всеми силами тянула его за собой вверх. – Да ведь сбежит же он теперь – сбежит! – горячечно шептал Мишель, порываясь броситься в погоню.
И верно, второй злодей, заслышав возню, замедлил шаг, а как мимо него пролетело тело и оборвался в провале лестницы истошный крик, замер в нерешительности, высунулся за перила, глянул вниз. Там, подле двери парадного, раскинувшись на мраморе, недвижимо валялся его напарник, из‑под головы которого медленно выползал черный язык крови.
Вот так раз!
Он еще раз с опаской глянул вверх, откуда доносились какие‑то неясные, бубнящие голоса, и засеменил к выходу…
– Ну я прошу тебя! – умолял Мишель, отрывая от себя руки Анны. – Да ведь теперь уж ничего не случится, вот и револьвер у меня!
Кое‑как высвободившись, он бросился вниз, краем глаза заметив, как Анна побежала вслед ему.
Негромко хлопнула входная дверь.
Мишель, в два длинных прыжка одолев последний лестничный марш, тоже выскочил на улицу, быстро огляделся, заметил убегающую по проулку фигуру в распахнутой шинели, бросился вслед, отчаянно крича:
– Стой!.. Стой немедля!..
Заметил, как беглец, обернувшись на ходу, вскинул правую руку, и тут же хлопнул выстрел.
Мишель привычно пригнулся, отпрыгнул в сторону, тоже вскинул револьвер и, ловя в прорези прицела мелькающие ноги, нажал на спусковой крючок.
Револьвер дернулся в руке, и беглец вдруг, споткнувшись на полном ходу, упал, кубарем покатившись по мостовой.
Попал! – понял и удивился Мишель.
Побежал вперед, не подумав даже, что теперь злодей может хорошенько прицелиться и застрелить его…
Бах!
Бах!..
Близкая пуля взвизгнула возле уха.
Мишель тоже выстрелил, целя в сторону, дабы не попасть, но напугать, сбить противника с прицела.
Бах!
«Только бы Анна под шальную пулю не сунулась!» – испугался он.
Подскочил, выбил ударом ноги из рук покушавшегося на его жизнь злодея револьвер, прыгнул, навалился сверху, выворачивая ему руки за спину.
Тот почти не сопротивлялся, и Мишель понял вдруг, что теперь вот, пока тот смертельно напуган смертью напарника, и надо бы учинить ему допрос, чтобы вызнать всю правду! Теперь – не после!..
Рывком перевернул пленника на спину, уставил ему в грудь револьвер. На мгновение смутился было, со стороны себя представив: ведь подобно «товарищам» орет, смертью пугает!.. Все так, но только как иначе правду узнать? Через минуту тот душегуб очухается и от всего открестится, покажет, что с приятелем мимо гулял, а Мишель на них напал, и уж тогда не они, а Мишель главным злодеем станет! Или, того не лучше, в Чека его заберут да, не разобравшись, в расход пустят, тем нить оборвав.
И уже наплевав на все приличия, Мишель, страшно вращая глазами, прокричал:
– Говори!.. Кто тебя послал?!
Да прибавил еще кое‑что из лексикона Паши‑кочегара, про клюзы и кнехты, отчего злодей тут же сообразил, что с ним не шутят, и испуганно залепетал:
– Это не я… я не хотел… меня послали… только не убивай меня, товарищ!
– Кто послал?.. Ну, говори! – прикрикнул Мишель, чувствуя, как с каждым мгновением утрачивает столь необходимую ему теперь злость.