«Слово дворянина»

Сколь же камень сей стоить может? – думает, рот раскрыв, купец. – Сколь здесь… А сколь в России‑матушке, как его туда, пред очи государыни, доставить?.. А сколь в Германии или Ишпании?..

Аи да товар – всем товарам товар! Раз продал – и хоть на печку полезай да всю‑то жизнь безбедно живи – пей, гуляй, а все одно всего не изживешь, как ни старайся, – и внукам, и правнукам останется! И где только хитрый еврей Юсуф такой раздобыл, не иначе у индусов, шельма, сменял?!

Держит Юсуф на ладони раскрытой алмаз великий, пред глазами вертит, сиянием ех о любуясь, да перстами обнимает, будто выпустить из рук своих его не желает. А может, итак!

Но нет – вздохнул тяжеленько да передал его Якову.

Тот руки навстречу алмазу протянул да принял его бережно, будто раздавить боясь. Тежелехонек камень‑то! Да чудо как хорош! Обточить такой, да огранить, да отшлифовать, пусть даже на четверть тем уменьшив, а все одно – более его во всем мире не сыскать!

– Сколь же камень сей стоит? – спросил Яков.

– Много не запрошу, – пообещал Юсуф. – Отдам, за сколько самому достался! Разве только чуть сверху набавлю, на лепешки кукурузные, от милости вашей себе испросив!

Да тут же и цену назвал.

Яков аж крякнул.

И Никола тоже.

Дорого просит еврей Юсуф за самоцвет – да только тот того стоит! Он большего стоит!

Перечел Яков в уме, сколь у него денег останется, коли алмаз сей великий, не торгуясь, купить, как царица отцу его Карлу наказывала, а тот ему… А ведь почти и не останется ничего – крохи, только‑только домой возвернуться! Да только с таким подарком и вернуться не зазорно, он тыщи иных стоит!

– Беру, коли половину скинешь!

Не сдержался‑таки Яков, нарушил наказ государыни, о совете купца Николы вспомнив.

– Ах! – схватился за голову Юсуф, выдирая из нее волосы клоками и разбрасывая их по ветру. – Все только и делают, что на бедном еврее наживаются, беды ему желая! И зачем я родился на свет такой несчастный?.. Бог свидетель, я и так себе в убыток торгую, а вы меня и вовсе разорить желаете, да по миру с котомкой пустить! Злодеи, ей‑ей злодеи!.. Но коли так – полчетверти уступлю.

– Треть, боле не дам! Слово мое крепкое! – рубанул Яков, хоть более всего боялся, что Юсуф ему счас возьмет да откажет! И верно!..

– Чтоб язык твой отсох, такое говорить! Треть!! Да пускай живьем меня в могилу зароют, коли я на столь бессовестную цену соглашусь! Пусть дети мои и внуки, и мама моя покойная – все от меня отвернутся и трижды меня проклянут, ежели я уступлю еще хоть дирхем! Ну, ладно уж – четверть!

– Четверть так четверть!.. – обрадовался Яков. – Пусть будет так!

Ударили по рукам, при чем купец Никола присутствовал и чему свидетелем был, и коли теперь покупатель али продавец пожелают сделку расстроить, он в суде супротив обидчика говорить станет, на него указуя. Теперича уж ходу назад нет! То‑то батюшка обрадуется!..

– Дай‑ка еще разок на камень взглянуть, – попросил Яков, прежде как купчую составлять да деньги считать.

Взял алмаз в руку да, неловко оступившись, не удержал, уронил наземь! Вздрогнул с испугу, потом холодным покрывшись, да тут же чуть не рассмеялся. Нечего бояться – не разбить алмаз, крепче любого камня он и железа!

Звякнул алмаз о камень‑булыгу, отскочил, покатился.

Яков на коленки встал, нашарил его да поднял. Поднял – да посмотрел. Посмотрел – да обмер! Обмер – да перекрестился!..

На алмазе‑то трещинка появилась! Махонькая, с волосок, может быть, но трещинка все ж! Как так может быть?..

Глянул Яков на Юсуфа, а тот на него! И оба – на алмаз! Побледнел Юсуф, мигнул испуганно да закричал дурным голосом:

– Ай боже мой, злодеи‑воры‑душегубы, обманули‑таки бедного несчастного еврея, обвели его вокруг пальца! Ай‑ай!! – Да, встав близко к стенке, стал о нее головой колотиться, в кровь лоб расшибая. – Кому ныне верить?! Я за камень последнее отдал, рубаху исподнюю сняв, а выходит, это просто стекляшка!..

Никола стоит, глазами хлопает, ничего понять не может.

– Да ведь не алмаз то, – поясняет Яков. – Всего‑то камень горный, что хрусталем зовется! С него брильянт тот точили, да ладно так, что сразу не усмотришь!

Неужто так? А коли просто смотреть – не отличишь! Глянул Никола зло, бороду распуша, сжат кулаки, что по полпуда каждый, да и бросился на Юсуфа.

– Задавлю‑у Иуду, Христа продавшего!..

– Не ведал я, что творю, богом клянусь! – завизжал, запричитал Юсуф, на коленки бухаясь. – Не знал про стекляшку, думал – алмаз то, как вам его торговал. Вот те крест! – И крестом себя осеняет!