«Слово дворянина»

Плюнул Никола на Юсуфа с досады, да, повернувшись, вон пошел.

А тот, с коленок привстав да дух переведя, вослед выскочил да кричит:

– А как же с камнем‑то теперь быть?

– Что с камнем? – не понял Яков.

– Камень‑то ныне попорчен, вон трещина на нем!

– А нам‑то что с того? – грозно спросил Никола.

– Да как же?.. На кого убыток отнесть? Убыток покрыть надобно! Пожалейте бедного еврея… двадцать дней росинки маковой…

– Ах ты вор, лиходей!.. Убыток, говоришь?!

Выхватил Никола камень, да, размахнувшись, швырнул его, что силушки было, на булыжник, отчего тот в прах рассыпался, так что стеклышки во все стороны брызнули. На том торг и кончился!..

Такая вот беда с Яковом чуть не приключилась.

Да только разве то беда была?.. Настоящая‑то беда на порог‑то еще не взошла, хоть уж совсем рядышком ходила, в окошки заглядывала да, на цыпочки привставая, Якова высматривала!..

Глава XVI

Архивариус была та самая – молоденькая, фигуристая, обаятельная и в очках. Но главное – не вид, главное – ощущения…

Мишель‑Герхард фон Штольц был готов хоть сейчас биться об заклад, что средь ее предков были аристократы – бароны, князья, графы, в крайнем случае советские наркомы или товарищи‑министры, а одна из прабабушек обязательно состояла фрейлиной какого‑нибудь двора. Голубую кровь, сколь ни разбавляй ее пролетарской, так просто из жил не вытравить.

Архивариус была прелестна, но речи ее были ужасны:

– К сожалению, это все, что я могла найти по рентерее, – казенным тоном посочувствовала она. – Больше в нашем архиве ничего нет.

– А где тогда есть? – растерянно спросил Мишель‑Герхард фон Штольц.

– Не знаю, может быть, в других архивах… – отмахнулась от него прелестная архивариус с кровями прадедушек‑графов и прабабушек‑фрейлин. – Кто следующий?

– Следующий – я! – категорично заявил Мишель‑Герхард фон Штольц, так как не привык, чтобы ему отказывали прелестные дамы. – Я хочу быть следующим в вашей жизни!

Архивариус испуганно взглянула на него поверх очков, густо покраснев.

– Но у нас все равно ничего нет по рентерее, – сдавленно прошептала она, виновато глядя на посетителя. Которого давно уж заприметила. Потому что нельзя не заприметить ослепительно белый костюм, ослепительно белые туфли и ослепительно белую улыбку на фоне серо‑черных, вытертых на локтях, пиджаков прочих неулыбчивых посетителей.

– Да и бог с ней, с этой рентереей, чего она вам далась! – широко улыбнулся Мишель‑Герхард фон Штольц. Притом отпихиваясь рукой от напирающего на него «следующего», на которого с опаской косилась архивариус.

– Молодой человек, вы будете, наконец, что‑нибудь брать? – напористо вопрошал тот.

– Буду, – кивнул Мишель. – Вот эту милую даму! Дама зарделась еще больше, хоть, кажется, больше было некуда.

– Молодой человек, если вы желаете пофлиртовать, то ступайте куда‑нибудь в городской транспорт или, как ныне говорят, – на тусовку! – нравоучительно сказал ему «следующий». – А здесь госучреждение, где люди занимаются делом. Перестаньте отвлекать ответработников от исполнения ими прямых их обязанностей.

И, обращаясь к архивариусу, спросил:

– Светлана Анатольевна, я заказывал материалы по скифским раскопкам…

Такого, да еще при даме, фон Штольц спустить не мог. Отчего не преминул тут же ответить:

– А вы, товарищ, если желаете узнать про скифов, то езжайте в степи, курганы лопатой копать, а не ройте здесь то, что другие для вас в поле накопали!

– Молодой человек!.. – ошарашенно ахнул «следующий».

– Как вы можете?! – вскричала архивариус, бледнея поверх выступившей на щеках краски.

– А ты – помолчи, пожалуйста! – одернул ее «следующий».

Чего Мишель‑Герхард фон Штольц уж точно снести не мог!

– Как вы смеете разговаривать с дамой на «ты»? – возмутился он. – Тем более с ответработником, в госучреждении, при исполнении им служебных обязанностей! Тем более с ответработником столь неземной красоты!

При этих словах у архивариуса на лице, поверх бледности, выступившей на румянце, снова пошли красные пятна, на этот раз гнева.

– Да Михаил Львович всю жизнь в поле! – вскричала она. – Да он пятнадцать курганов раскопал! Его весь научный мир знает!..

– А отчего же он обращается к вам на «ты»? – стушевался Мишель‑Герхард фон Штольц.

– Потому что он мой преподаватель. Любимый! – выкрикнула архивариус. – И еще дедушка! Родной!.. А вы!.. Его!.. И меня!.. Нас!..

Академик?.. И дедушка?.. И еще курганы копал?.. Оп‑пачки! А ведь как все хорошо начиналось, – подумал Мишель‑Герхард фон Штольц.

И, повинно склонив голову, сказал:

– В таком случае готов искупить свою вину кровью и потом. Хоть даже немедля срыть до основания сто курганов.

– Их и без вас уж срыли, – недовольно пробурчал академик. – Такие же, как вы, варвары.

– Тогда мне ничего не остается, как дать вам удовлетворение посредством любого избранного вами оружия, – сказал Мишель. – Ибо по правилам дуэли оружие выбирает оскорбленная сторона.