«Слово дворянина»

Сил верно у них было немного – сам Мишель, преклонных лет отставной полицейский да, может быть, еще Паша‑кочегар, который, впрочем, один десятка стоит. Можно еще в подмогу пару солдат поклянчить, только навряд ли теперь, после боя, их дадут.

– Не знаю, не знаю, милостивый государь, – чесал в затылке Валериан Христофорович. – Втроем облавы не учинить‑с!

– А мы не числом, мы умением! – бодро заявил Мишель. – Да и что толку в числе, коли в саму‑то скупку нам с вами на пару идти – более никого с собой не возьмешь. Ежели боле – то они насторожатся да ничего не станут у нас брать.

– Так вы не с пустыми руками идти желаете? – оживился старый сыщик. – Дабы их с поличным взять, как они краденую вещь у нас купят? А коли купят – так уж им не отпереться!..

– Точно так! – кивнул Мишель. – Мы войдем да вещицу им предложим, а как они ее купят, всех, кто там есть, арестуем. А Паша, тот под дверью караулить станет, на случай, ежели кто побежать удумает.

– Ай молодца, господин‑товарищ Фирфанцев! – восторженно воскликнул Валериан Христофорович. – Прямо Кутузов Михаил Илларионович, хоть и при двух очах! Вам бы сыском российским командовать!..

На том, хоть и была опаска упустить злодеев, и порешили.

Валериан Христофорович пошел к арестованным анархистам.

Сказал, хмуря брови:

– Коли вы раскаялись в содеянном и желаете искупить свою вину пред советской властью, то надобно, чтобы вы с нами теперь пошли!

– Куда пошли? – напрягся Сашка‑матрос.

– В скупки! Коли укажете на них, может, и спишет вам новая власть ваши прегрешения. – Да, на дверь косясь, добавил для острастки:

– Ну что?.. Отпускать мне конвой или погодить малость?

Сашка‑матрос метнулся испуганным взглядом в сторону полуоткрытой двери.

– Коли так надо – так ладно, – кивнул он.

А молчаливого Макара, того и вовсе никто ни о чем не спрашивал, он завсегда и во всем был согласный с Сашкой‑матросом.

– Значит, едем?

– Ага…

Валериан Христофорович вновь высунул голову в пустой коридор и, никого пред собой не увидев, громко крикнул:

– Спасибо, товарищи солдаты!.. Можете быть свободны!.. Ликвидация покуда откладывается!..

Глава XXVII

– И что же вы, любезнейший, хотите знать? – спросил Михаил Львович.

– Все! – честно признался Мишель‑Герхард фон Штольц. – Все об алмазах! По крайней мере, о древних.

– Ну… это тема очень обширна. И я бы сказал – вечна. Как и сами алмазы. Кстати, древние индусы считали, что в далекой стране на берегу моря стоит огромная алмазная гора, упирающаяся вершиной в облака. И что один раз в тысячу лет на вершину горы прилетает серебристая птица, которая точит о камень свой клюв. Так вот, по их уверениям, когда птица источит клювом всю гору до основания – пройдет первое мгновение вечности…

– А побыстрее нельзя? – спросил Мишель‑Герхард фон Штольц. – К сожалению, я не располагаю стольким временем…

Михаил Львович поморщился.

– Служенье муз, сударь, не терпит суеты! Но коли вы так спешите, скажу вам, что алмаз считался царем самоцветов и камнем царей и ценился выше всех иных сокровищ. Более всего в древности ценились алмазы с шестью или восемью вершинами и острыми краями, белые, как градины, цвета серебристых облаков и луны. Наши предки приписывали сему камню фантастические свойства – он почитался как камень храбрости и твердости характера, с его помощью врачевали склероз, апоплексию, бесплодие, хандру… Считалось, что алмаз защищает своего хозяина от молний, ядов, привидений и других несчастий, отводя в сторону стрелы и клинки! Коли говорить об индусах, то классифицировали алмазы по четырем кастам: алмаз Брахман дает власть, друзей, богатство и удачу; Кшатрий – отдаляет приближение старости; Вайшья приносит успех, а Шудра – всевозможное счастье. Но при этом важно, чтобы алмаз был получен в подарок, а не куплен его владельцем, потому что при продаже оскорбленный дух камня будто бы покидал его, отчего алмаз утрачивал свои магические свойства!

Все это было здорово, но слишком общо.

– А что бы вы могли сказать на это? – спросил Мишель‑Герхард фон Штольц, вытаскивая фотографии того самого, злосчастного, снятого в трех проекциях, с укрупнением отдельных частей изделия номер тридцать шесть тысяч пятьсот семнадцать…

– Так‑так, весьма любопытно! – оживился Михаил Львович, вороша принесенные фото. – Судя по форме, содержания я, увы, оценить не могу, из‑за отсутствия самого предмета, это украшение относится к четырнадцатому‑пятнадцатому веку и происходит из Индии… Более того, оно имеет некое культовое значение – вот, видите этот знак? Судя по нему, это украшение, помимо всего прочего, выполняло роль некоего талисмана, отводящего от владельца несчастья.

А что это за вмятина, позвольте узнать?

– Это – след от пули, – ответил Мишель‑Герхард фон Штольц. – Должен признать, что по меньшей мере от одного владельца это украшение точно отвело очень серьезные неприятности.