«Слово дворянина»
Соломон вздохнул, присев за свою конторку, печально глядя по сторонам.
Кругом него топтались, толкались, суетились люди, а он сидел, старый и мудрый, как вечный жид…
– Чего теперь с ними делать будем?
– Известно что, – ответил кто‑то. Да, видно, сверх того что‑то показал. – А ну тащи их сюды.
Застучали ботинки… К лежащему Мишелю кто‑то подошел, ухватил за воротник, дернул что было сил, поднимая на ноги.
И Валериану Христофоровичу тоже залежаться не дали.
Только тут они и огляделись.
Людей в скупке было битком, и почти все в кожанках и при оружии.
Но это ни о чем еще не говорило – нынче все, в том числе урки, ходят в кожанках, и у всякого какой‑нибудь мандат имеется.
– Кой черт вас сюда занес?! – раздраженно вздохнул человек, к которому подвели Мишеля. По всему видно, главарь. – Кто на Соломона‑то навел?
– Вон он, – указал Валериан Христофорович пальцем на Сашку‑матроса.
– А‑а… анархия – мать порядка!.. Чего ж ты вместо золота к нам сыщиков тащишь? Али жизнь надоела?
– А то меня спросили! – огрызнулся анархист. – Они всех наших постреляли, а меня – сюды!
– Такие вел бы!..
Тут с улицы кто‑то вбежал, крикнул запыхавшись.
– Фартовые там, кажись, не пустые, кажись с золотом. Чего делать‑то?
– Далеко они? – спросил главарь.
– Да нет, счас во двор войдут! Главарь думал недолго.
– А ну – живо все отсель! – скомандовал он. – А ты, Соломон, за стол! Не то ушибу!..
Все разом забегали, шныряя в двери, как тараканы в щели. Кто‑то подхватил, потащил Мишеля, Валериана Христофоровича и Пашу‑кочегара, толкая их вперед коленками.
На ходу, сунув в зубы «наганы», предупредили:
– Тока шумните нам, тока голос подайте, тока пикнете разок!
Через мгновенье комната была пуста, будто и не было там никого.
В окошко кто‑то стукнул. Раз, да через паузу еще три.
– Ну чего?! Кто там еще ни свет ни заря! – недовольно, дремотным голосом, хоть мгновения не спал, буркнул Соломон, отодвигая занавеску.
– Слышь‑ка, открывай. Дело у нас до тебя! Подручный Соломона побежал открывать дверь. Тут же ввалились деловые с Хитровки.
– Чего сразу не отворил, сробел, что ли?
– Задремал я.
– Ну гляди – так все царствие небесное проспишь! – заржали деловые, да швырнули что‑то на стол. Что‑то тяжелое, что о столетию стукнуло. – Деньги нам нужны.
– Деньги всем нужны! – притворно вздохнул Соломон.
Зашуршали какие‑то бумажки.
– Видал, жидовская твоя душонка, – три фунта чистого золоту, да сверх того камни ишо! – похвастались деловые. – Сколь за все дашь?
Соломон завозился, видно, драгоценности глядя. Вздохнул да завел привычную свою песню:
– Дал бы больше, да не могу!.. Разве я цены не знаю?.. А ну как Чека нагрянет, чего я им скажу – что думал, эта папиросница не золотая, а оловянная? И мне поверят?..
– А то не наша забота! – оборвали его фартовые. – Наша – цацки добывать да тебе справно приносить. Говори цену, старый черт!
Соломон сказал цену. Совсем смешную.
– Злодей ты, Соломон, ей‑ей! Зарезать бы тебя за жадность твою! – вспылили урки.
– Бедного еврея всяк зарезать готов!.. Только меня зарежешь – кому товар понесешь? Кто боле Соломона даст? Никто не даст!
– Эт‑ты врешь, старик! Чай не один ты на Москве такой! Ты цены не дашь, мы в Китай‑город пойдем. Али на Пятницкую!
И уж как ни хотелось Соломону принесенные вещицы приобресть, да не до них теперь было, потому что позади него, в комнатах, народу набилось, что семечек в арбузе – того и гляди кашлянет кто или уронит чего – не миновать тогда беды!
Вздохнул скупщик да сказал, обиду изображая.
– А коли так, коли Соломон вам плох – то туда и ступайте! – да адресок назвал. – Хоть на Пятницкую, хоть в Китай‑город. А только все одно, не дадут вам большей, чем я, цены!
Деловые выругались, повернулись да пошли.
А как ушли, из подсобки повалили, отдуваясь, люди.
Тот, что был за главаря, приказал кому‑то.
– Дуй на Пятницкую, да скажи, что им теперь товар несут, пусть зараз готовы будут! Да сопроводи их для верности верхами, не то в них по дороге еще какой патруль пальнет или вон их милиция заарестует.
– Есть, товарищ Короткое! – козырнул парнишка, коему приказание отдавалось. – Разрешити идти‑ть?
– Да ступай уже!
Товарищ?.. Так они что, свои, что ли? – начал что‑то такое соображать Мишель. – А коли свои, отчего урок от патрулей хоронят? Да золото скупают? Как сие понять?!
– А вы, товарищ Соломон, теперь здесь приберите да торгуйте себе дальше.
Соломон обреченно кивнул.
Да, поднеся к седой голове правую руку, сказал:
– Когда старого еврея о чем‑то просит начальник с «наганом», старый еврей ему не отказывает, старый еврей говорит – есть! Потому что старому еврею нужно есть…