«Слово дворянина»
Остановился шах, дыша тяжело.
– Говори, но бойся ошибиться, раб презренный!
Перевел евнух дух да молвил:
– Коли правду знать желаешь, пошли теперь слуг своих в опочивальню Зарины, чтобы они ложе ее осмотрели. Да сыскали в подушке, на которой она спит, записку, по‑русски писанную. И будет в той записке все про побег ее подробно сказано. Я ту записку сам видел да с помощью толмача прочел ее да запомнил!
А коли мало того, вели в шкатулки ее влезть, да средь пузырьков с амброй и маслами благовонными яд сыскать! Там он!
Яд тот она в ухо тебе, после утех любовных, вольет да через тайную дверцу, коя ей в записке указана, к воротам побежит, где ее русский благодетель ждать будет. А куда он ее дале доставит – то я не знаю, потому что про то в записке ничего не сказано было!
Вспыхнул шах, не желая в злодейство такое верить – уж больно он любил свою милую Зарину. Отчего и искал ей оправдания, хоть были они на поверку смешны.
Прищурился шах, о своем думая. Да грозно вскричал:
– А ну как это ты ей ту записку написал да в подушку сунул? И пузырек с ядом тоже?
Замахал евнух руками.
– Как же я мог, коли записка на русском языке написана, коего я не знаю?!
– Да ведь смог же ты ее прочитать?! – спросил подозрительно шах. – А коли мог прочесть, так и написать мог!
Испугался евнух пуще прежнего!
Возьмет да прибьет его шах по горячности своей, прежде чем разберется во всем!
– А ежели не веришь ты мне, господин, то сам убедись в правдивости слов моих! – торопясь, вскричал Джафар‑Сефи. – Найди тот яд да подмени его на масло, вино или воду ключевую да позволь их себе в ухо влить да вида не подавай, что знаешь все, а лежи смирно, не шелохнувшись, будто уснул смертным сном. А как жена твоя Зарина с ложа любовного встанет, ты ее хватать не вели, а прикажи проследить, куда она после пойдет. И как до места она дойдет, там уж хватай, и чего бы она ни говорила – не верь ей! Ибо боюсь я, что на меня она покажет, так как подозревает, что я за ней слежу, и поймет сразу, что через меня лишь она злодейства своего совершить не смогла, за что отомстить захочет!
И коли все так будет, как я сказал, значит, не лгал я. А нет – казни меня самой лютой смертью, что приму я безропотно, ибо заслужил ее тем, что позволил усомниться в жене твоей любимой!
– Коль так – ладно! – сказал грозно Надир Кули Хан. – Если не ошибся ты да, как уверяешь, спас меня от смерти неминучей, а царство мое от поругательства иноземного – выполню все, что только ты ни пожелаешь! А жену свою Зарину и того русского, что бежать ей помог, прикажу вместе связать и в кипятке живыми варить! Да, силы великие собрав, пойду на Русь войной!
А коли обманул или ошибся – то смерть тебе! И да будет так!..
Глава ХL
И так все и было!..
Уснул шах да не проснулся!
Лежала Дуняша, слушая его дыхание ровное, шелохнуться боясь, а как решила, что пора, – встала с ложа шахского да, дверцу потайную отворив, пошла прочь!
Шла, а сама каждое мгновенье ожидала, что вот теперь на нее из темноты беки бросятся, что дворец шахский охраняют, да, поймав, к шаху сведут и станут ее мучить, тело огнем и железом терзая, а после смерти предадут!
Но хоть боялась – да шла, зная что там, пред воротами, ее спаситель ждет, что сперва под видом лекаря к ней явился, а после записку прислал, где просил ее все в точности, как там написано, исполнить!
И хоть страшно ей было, но поверила она ему!..
Чу – шаги чьи‑то!
То уж Яков в тени стены стоит‑хоронится, Дуняшу поджидая. А ее все нет и нет!.. А ну как сробела она, али в руки стражи попала?!
Уж не чаял он ее увидеть, как показалась во тьме фигурка, в покрывала закутанная.
Она ли?
Она – боле некому!
Побежал Яков навстречу, по сторонам с опаской озираясь. Никого! Черно кругом да пустынно… Теперь бы им только до площади торговой добраться!
Накинул на Дуняшу покрывало темное да, схватив за руку, повел за собой.
В другой‑то руке, что он в кармане держал, у него кинжал был, что он готов был в ход пустить, ежели кто им поперек дороги встанет. И хоть не убивал он ране ‑не доводилось, верил, что не дрогнет, дабы пленницу защитить.