«Слово дворянина»

Но говоря о смерти, не говорили они о том, кто на место шаха встанет, как будет тот убит. Но хоть не говорили, всякий в душе надеялся, что будет это он! И глядя на друзей своих, уж не верил им, а думал, как бы ему их извести, а вместе с ними детей их и внуков, и всех мальчиков до третьего колена, дабы стать единовластным властителем Персии.

И хоть был еще жив Надир Кули Хан и правил он Персией, но уж зрел во дворце его новый заговор, а с ним вместе семя будущего раздора и кровавой междоусобной войны, что унесет десятки тысяч жизней!

И что на это можно сказать?..

Одно лишь – да спасет Аллах Персию!

Глава ХLIV

– Фирфанцев!.. Есть такой?.. Выходь!..

Человеческая масса зашевелилась, выпуская Мишеля из своих жарких и смрадных объятий. Все жадно ловили ртами свежий, пахнувший из коридора воздух.

Мишель прошел к двери.

– Ну вот и отмучился, сердешный, – сказал кто‑то ему вослед…

По коридору его сопровождали двое – один спереди, другой позади. Шли быстро, никого не встретив. Мишель начал было считать лестницы и переходы, да скоро сбился.

Когда шли вниз, он напрягался, потому как понимал, что коли поведут его сейчас в подвал, то, значит, к стенке.

Когда поднимались по лестницам наверх, взбадривался духом.

Наконец остановились.

– К стене! – приказал конвойный. – Руки за спину!

Мишель встал лицом к стенке, сложив руки за спиной.

Что‑то переменилось. Те, прежние, конвойные ушли. На их место заступил какой‑то чекист в кожанке.

– Идите за мной! – приказал он.

Вновь пошли – Мишель впереди, тот, чуть поотстав, сзади.

Зашли в какой‑то кабинет. Навстречу им встал человек в гражданском платье. Подошел, оглядел критично Мишеля.

– Сейчас вы будете говорить с Председателем ВЧК.

Мишель растерянно огляделся.

Где говорить – здесь? В этой маленькой пустой комнате, где даже сесть негде, где только один стол, да еще платяной шкаф.

Или его куда‑нибудь еще поведут? Да вроде нет…

– Подождите здесь.

И секретарь, быстро подойдя к шкафу и отворив дверцу, вдруг шагнул внутрь да пропал!

Вот так раз…

Что, разве Железный Феликс в шкафу обитает?

Минуты не прошло, как секретарь, высунувшись из шкафа, поманил Мишеля пальцем.

– Заходите!

Мишель хмыкнул да и шагнул в шкаф.

Только никакого шкафа не было – был вход, прикрытый придвинутым к самой стене шкафом! За дверцами – ничего, никаких внутренностей, ни полок, ни вешалок, ни даже задней стенки – лишь еще одна, куда прошел Мишель, дверь.

Та, другая, комната была просторной и светлой. В ней против окна стоял огромный стол, за которым сидел человек в зеленом френче.

– Проходите, – быстро кивнул он, на мгновенье оторвавшись от каких‑то бумаг.

Дзержинский!..

Был вовсе не таким страшным, как о нем ходила молва, – без рогов и копыт, и не пах серой. Высокий, болезненно‑худой, с бородкой клинышком, с опухшими от бессонницы глазами. Но как он взглянул на Мишеля, у того захолонуло внутри. Верно говорят, что довольно было Председателю ВЧК заявиться на допрос да глянуть на арестанта, как самые упорствующие контрреволюционеры начинали каяться в своих прегрешениях.

– Вы, кажется, служили в полиции? – спросил Дзержинский, испытующе глядя на Мишеля.

– Да, – ответил тот. – В уголовной. Дзержинский кивнул.

– Если я верно осведомлен, вы, будучи следователем сыскного отделения, и после тоже занимались поиском царских сокровищ? Это так?

– Не вполне, – ответил Мишель. – Я всего лишь расследовал дело о пропаже драгоценностей, принадлежащих дому Романовых…

– Да, советской власти теперь необходимо много золота, – невпопад сказал Дзержинский. Впрочем, зачем оно, не упомянул. – Нам нужно много золота, а оно контрабандными путями, через контрреволюционеров всех мастей, уголовный сброд и прочий несознательный элемент утекает за границу. Сотнями килограммов! Мы должны поставить заслон на пути контрабанды здесь, в Москве и Петрограде, потому что теперь, когда старая пограничная стража распущена, а новой пока еще нет, наши границы открыты…

Мишель слушал и ничего не понимал! О каком заслоне идет речь, когда в Москве почти открыто в двух шагах от Лубянки действуют скупки, в которые стекаются и через которые уходят на сторону драгоценности.

Ему бы смолчать, да только это было не в его правилах!

– Послушайте, если вам так необходимо золото, то почему ваши работники покрывают уголовников, кои на их глазах расхищают бесценные богатсва! – сказал, будто в ледяную воду шлепнулся, Мишель.

Дзержинский быстро взглянул на него. Насупился. На его скулах набухли желваки.

– Если вам что‑то известно, если кто‑нибудь из наших товарищей запятнал себя связями с уголовным миром, то укажите на них, и мы примем к ним самые строгие меры. Вплоть до исключительных!