«Слово дворянина»

– Да ну вас, ей‑богу! – всплеснула руками Анна. – Да разве можно говорить о таком за столом? Оставьте вы, наконец, эту вашу тему!

– Нуте‑с… господа! – нетерпеливо оглядываясь на часы, произнес Валериан Христофорович, вздымая хрустальную рюмку с разведенным водой спиртом.

При тех словах Паша‑матрос крякнул да нахмурил брови.

– Господа… но и товарищи тоже! – повторил Валериан Христофорович, оборачиваясь к матросу. – Господа‑товарищи!.. Дорогие вы мои!..

Да стал вдруг серьезен.

– Вот ведь не думал, не загадывал даже, да, честно говоря, и дожить до сего дня не чаял, а вот сподобился! Ведь год как минул! Да, как мне мнится, удачливый, коли все мы теперь здесь, да все притом живы! Да‑с, судари и сударыни, ныне это большое везение – живота своего не лишиться! Сколь народа сего дня уж не увидит… А мы – вот они – живехоньки все, да сверх того – с прибытком! – указал Валериан Христофорович на Марию, что смирно сидела подле Анны с вплетенным в косу огромным бантом. – Верно я молвлю, сударыня?

Мария приподнялась и, как ее учила Анна, глубоко присела, сделав поклон.

– Такую, с позволения сказать, красавицу обрели! Мария вновь присела, густо покраснев.

Анна одобрительно кивнула ей, взглядом позволяя присесть, да зорко глядя, чтоб она верно брала приборы.

– Так что жаловаться грех! А впредь, смею вас уверить, еще лучше будет! Ведь год‑то ныне какой?..

– Так известно какой – девятнадцатый! – пробасил Паша‑кочегар.

– Верно мыслите, товарищ! Одна тысяча девятьсот девятнадцатый от Рождества Христова. И что сие значит?..

А что, собственно?

– А то, милостивые мои государи, – торжественно сообщил Валериан Христофорович. – Что коли две цифры в году, те, что справа, с теми, что слева, одинаковы будут – то сие истолковано должно быть как счастливое предзнаменование! Такое раз лишь в век бывает!

А ведь и верно: девятнадцать да девятнадцать!

– С чем и позвольте великодушно вас поздравить! Да за что бокал поднять.

Все зашевелились, склонились, дабы взять в руки рюмки. И Мишель наклонился, да, видно, резко, отчего случайно столкнулся с Анной головами. А столкнувшись, испугался и привлек ее к себе, обняв.

И Анна, подавшись ему навстречу, доверчиво к нему прижалась всем телом. Да отчего‑то, верно, от неожиданности и боли, смахнула с ресниц набежавшие слезинки.

– Что с тобой? – тихо спросил Мишель. – Тебе нехорошо?

– Нет! – ответила та. – Хорошо!.. Мне теперь очень хорошо…

– Ну что же вы, господа, ей‑богу, нашли время! – прогудел возмущенно Валериан Христофорович. – Что ж вам, года мало было?! Ведь время уже!

А ведь верно – всего‑то год прошел, да сколько всего вместил!..

Сошлись стрелки, забили гулко да ровно настенные часы.

Бум‑м.

Бум‑м.

Бум‑м…

Сдвинулись, звякнув, рюмки…

И всяк подумал об одном и том же.

Что‑то будет через год? И будут ли они за тем столом в том же составе, и будут ли вместе, да и будут ли живы?

Как сие знать…

Да ведь хочется надеяться, что будут! Не век же несчастьям длиться, должен же быть им когда‑то предел!

– За прошедший – восемнадцатый год!

– Да за новый 1919‑й!

Что четырьмя своими цифрами сулит им счастье!..

И отчего‑то Мишель вновь обернулся к заснеженным окнам, за которыми взапуски друг за дружкой должны были бежать теперь старый и новый год. И старый год должен был убегать, а новый догонять его, хоть никогда не догонит!

Но вновь, как и тогда, в детстве, когда подле него, прижавшись к нему с двух сторон, стояли батюшка с матушкой, он ничего не увидел – ибо за теми окнами была лишь непроглядная холодная чернота!..

Один только мрак и ничего боле!

А что за ним и есть ли хоть просвет малый – того знать до времени никому не дано!..

Реальные исторические лица, действующие или упомянутые в романе

Горький Максим (Пешков Алексей Максимович) (1868‑1936), писатель, общественный деятель, публицист. Родился в Нижнем Новгороде. Рано осиротел, детство провел в доме своего деда (описал свою жизнь той поры в книге «Детство» (1913). С 11 лет был вынужден идти «в люди»: работал буфетчиком на пароходе, пекарем, учеником в иконописной лавке и пр. В 1891 г. предпринял длительное путешествие по стране. Прекрасное знание «изнанки жизни» во многом предопределило успех его ранних произведений – таких, как «Макар Чудра» (1892), «Челкаш» (1894), «Старуха Изергиль» (1895). Их герои – преимущественно представители социальных низов. Уже первые книги Горького принесли ему большую популярность (сборник «Очерки и рассказы», изданный в 1898‑1899 гг.). Широкую известность получили и пьесы Горького (прежде всего, конечно, знаменитая драма «На дне», 1902). «Песнь о Буревестнике» (1901) и роман «Мать» (1906‑1907) принесли ему славу революционного писателя. С 1906 г. в течение семи лет жил на острове Капри (Италия). После возвращения в Россию в предреволюционные и революционные годы опубликовал немало публицистических статей. В 1917‑1918 гг. резко критиковал политику большевиков (книга «Несвоевременные мысли», 1918), но при этом с 1918 г. вел большую организационную работу – в частности, создал издательство «Всемирная литература», состоял в комиссии по улучшению быта ученых и т.д. В 1921 г., в связи с обострением туберкулезного заболевания, уехал за границу, где жил до 1931 г. Уже там завершил свою автобиографическую трилогию («Детство», «В людях», «Мои университеты»; вторая книга этого цикла была написана еще в период Первой мировой войны). Во время эмиграции начал работать над грандиозной эпопеей «Жизнь Клима Самгина» (роман так и не был завершен). После возвращения в СССР занимался преимущественно организационной работой, хотя не прекращал и писать (пьесы «Егор Булычев и другие», «Достигаев и другие» и пр.).