«Солнце садится на востоке»

— Да как сказать — так, видимость одна — ноги да титьки. Вот как-то я негритянку из племени масаев привез — вот это штучка! Огонь! Рекомендую, не пожалеете…

Рюмочка. Еще рюмочка. Разговор, за которым они и пришли. Что да как, где трудишься, чем бабки зарабатываешь.

Рядом официант стоит в полупоклоне, на вид китаец. Слушает. Ну и ладно, не помешает.

— Да как работа, не пыльная, папашка подкинул. Но про это — ни-ни. Там оборонка завязана, самая-самая, которая, — повести рукой от стола к потолку, — Ну вы поняли. А комплектующих нет. Кончились. А без них это металлолом — бочки пустые. Вот мне и приходится крутиться, потому как я доверенное лицо. Кого — молчок. Езжу, нахожу, договариваюсь. Кого-то убеждаю, кого-то пугаю. Но достаю что надо. Можно сказать, под пожизненным хожу. Приятель мой, ну вы о нем слышали, на четвертак там сел, еле с нар вытянули. И я в любой момент могу… Или в глухую. За мной, можно сказать, все разведки охотятся, как за секретоносителем высшего порядка. Я такое знаю, что Сам не знает, если в подробностях. Ему ведь как — мультфильм покажут и довольно. А чтобы потрошки знать картинок мало, тут вникать надобно.

Чуть слезу пустить.

— Ну и на хрена мне там или там деньги. Вот ни в чем себе и не отказываю. Но дело разумею — креплю оборону страны!

Сцепить кулаки, потрясти перед носами. Потому как патриот, что теперь модно! И еще пару рюмок для откровенности.

— А к нам зачем?

— По географии. Соседей ваших пощупать, потому как заказец имеется. Какой — не скажу. Но без него оборонке — зверь пушной. Ну вы понимаете… И что это и зачем, я под пыткой не скажу. Там такие трил… Ну не важно. И если я добуду, то хоть четверть себе. А если нет — то меня и папашка не отмажет.

Слушают ребятки. Кивают.

— Хорошо у вас тут. Спокойно. Не то что в Москве. Вот думаю, может осесть частично? На западе я могу, но… не могу, там меня быстро за жабры возьмут. Конечно, иногда приходится под легендой, с левыми документами, пока не примелькался. Или в Посольствах отсиживаться. Но если осесть, то точно выцепят. Как… Ну вы знаете. А здесь… Может это казино прикупить? А что — дело хорошее. В своем казино поигрывать дело беспроигрышное. Кто его хозяин? Я заплачу. Хорошо заплачу. Не торгуясь. Ну и вы, как дорогие гости, в любой момент и у каждого фишки бесплатные…

Переглядываются.

— Тут дело такое — хозяин, он не хозяин.

— А кто?

— «Фунт». А хозяин, он не наш.

— А чей?

— Их, — кивок в сторону официанта-китайца. — Нет, не он, но оттуда.

Китаец глазом не повел, глухонемого изображая. А до того бойко лопотал по-русски.

— А мне по барабану. Мне что те, что эти. Бабки тоже не наши будут, а с президентами. Я с папуасами на раковины торговался и ничего, поняли друг друга… Ты хозяина знаешь? Слышь ты, ускоглазый. дай телефончик…

Улыбается, кланяется, башкой мотает.

И эти, приятели новые — мотают. А мне по… у меня, может быть кураж после выпитого… И папа — не хрен с горы!..

— Ну не хочешь — мой номерочек дай. Или лучше сюда пригласи. Я же у него в гостях. Пусть приходит, потолкуем. Не обижу. Мне тут строиться некогда, мне готовый товар подай. Этот — подходящий. Ну что?

Улыбается. Молчит. Передаст?.. Должен. Покупатель-то интересный и не только деньгами…

— Ну что, еще по одной? Что-то меня развезло… А ты давай, поговори, я тебя здесь главным сделаю. Уразумел? А с вами… Давайте завтра, а то я теперь совсем никакой. Слышь, узкоглазый, сопроводи меня. На, держи сотку…

И на подгибающихся, на свой этаж, мимо моделей, которые в сравнении с той негритянкой, полное дерьмо… Тьфу, как в образ вошел… Но так и должно быть, потому что не народный артист и не на сцене, тут фальшивить нельзя — не помидоры, пульки за плохую игру могут прилететь. Так что надо верить в предполагаемые обстоятельства, вживаться на уровне подкорки — чтобы походка, мимика, жесты и мысли как у воображаемого персонажа. И даже если ночью кулаком в морду разбудят, быть в образе. Без фальши и переигрывания, но на сплошном импровизе… Такому в театральных вузах не учат и Михаил Чехов тут не в помощь — старшина в помощь, который через ноги и зуботычины основы вколачивал. «Не верю!» — и кросс по пересеченной местности отсюда и до утра. И кулаком в грудак, а кулак у него что твоя пудовая гиря. Уж лучше кросс… Но доходило, до самой подкорки. И закреплялось на всю оставшуюся жизнь. А потом экзамен, который на воле, среди людей в образе какого-нибудь бича, доктора философских наук, сельского батюшки или глухонемого от рождения калеки, уж как повезет, и надо было за своего сойти и что-то сделать и задружиться и чего-то добыть, чтобы зачет получить.