Тень Конторы – 9

Бизнесмен сказал.

– Мы постараемся сделать все, что возможно.

И сданные в архив дела вытащили обратно, бросив на них лучшие силы. Спонсор снабдил следственные бригады всей необходимой техникой – мобильными телефонами, видеокамерами, стиральными и посудомоечными агрегатами – и выставил две машины бесплатного пива.

Воодушевленные следователи рьяно взялись за дело, допросив две сотни свидетелей, которые раньше не находились, а теперь нашлись. Выяснилось, что свидетели видели какие‑то неясные тени в окнах, подозрительных типов во дворах и подъездах и слышали чьи‑то жуткие, с криминальным оттенком вопли и стоны. У следствия появились зацепки. Но типы оказались местными бомжами, тени – любовницами, а криминальные вопли – криками, издаваемыми любовницами в объятиях потерпевших.

То есть никто ничего не видел. В том числе любовницы, которые, сделав свое дело, убыли кто куда.

Долгим и затратным путем следствие вернулось к первоначальной версии коллективного несчастного случая.

Что очень напрягло заезжего бизнесмена. Если никто ничего не видел, это значит, что здесь действовали очень хорошо обученные профессионалы.

А поверить в случайную коллективную смерть трех компаньонов было мудрено. Хотя чего на свете не бывает… Может, их совесть заела и они, заранее сговорившись, одновременно свели счеты со своими непутевыми жизнями. Хочется верить… Но нельзя…

Пришлось привлекать специалистов со стороны. Для тех же дел, но совсем за другие деньги.

– Ну что здесь можно сказать… – чесали в затылках криминалисты с тридцатилетним стажем работы. – Рисунок брызг крови на ковровом покрытии, одежде и потолке типичен для подобного рода ранений. Но есть одно маленькое “но”…

Так, так, интересно. Что это за “но”, которое ускользнуло от местных сыщиков?

– Вот здесь на одежде и на ковре должны быть капли крови, – показывали заслуженные эксперты с Петровки и Лубянки, ныне персональные и просто пенсионеры. – А их нет. Что довольно странно.

– Почему должны быть?

– Потому что когда человек стреляет в себя из ружья, то он это ружье роняет, потому что умирает, – растолковывали очевидные для них и неочевидные для периферийных экспертов вещи ветераны. – Ну вот представьте себе – вы держите ружье, нажимаете курок, пуля разносит вам череп, и вы… роняете ружье вниз. Отчего отраженные пороховыми газами капли выбитой из раны крови рисуют специфическую дорожку на одежде и полу. Которой нет. И, кстати, пороховой нагар здесь имеет округлую конфигурацию, хотя должен иметь форму запятой.

Ну и что с того?..

– То есть можно предположить, что ружье после выстрела не упало вниз под влиянием силы тяжести, а некоторое время продолжало находиться в горизонтальном положении. Что вряд ли возможно, если принять во внимание тот факт, что потерпевший, который его до того удерживал, в этот момент был уже без головы.

А ведь точно!.. Покойник ружье держать не может! У покойника ружье камнем падает вниз, оставляя в падении все эти запятые и дорожки.

– Отсюда нельзя исключить, что выстрел был произведен из оружия, которое держал не потерпевший, а кто‑то еще. Либо потерпевший и кто‑то еще, кто, выкрутив руки потерпевшему, направил ствол ему в голову и нажал на спусковой крючок.

Значит, все‑таки “кто‑то еще”…

А в тех двух случаях? В тех все было не так очевидно.

– Вот если бы можно было взглянуть на тела… Отчего нельзя, можно… Если надо. Ночью в хибарку сторожа Семеновского кладбища постучал неизвестный.

– Здорово, отец! – радостно приветствовал он заспанного охранника. – Заработать хочешь? А кто не хочет?..

– Пять штук, – без запинки, хоть и со сна, буркнул сторож.

– За что пять штук? – удивился ночной посетитель, потому что даже еще сказать ничего не успел.

– За каждого мертвяка.

Бизнес сторожа был по профилю – похоронный. К нему привозили ночами мертвяков, которых он определял “на подселение”, то есть раскапывал свежие могилы, бросал покойника сверху, на крышку гроба, и засыпал землей, выравнивая холмик. Был один покойник – стало два. И никакая собака и никакой прибор такой труп ни в жизнь не учуют, потому что этих трупов кругом…

Таким образом кладбищенская братия умудрялась снимать с каждого места по два урожая – днем с родственников безвременно усопших, ночью – с незваных визитеров. Бизнес шел так хорошо, что иногда поверх гроба приходилось укладывать по два, а то и по три покойника.

Но нынешний случай был особый – нынче никого никуда подселять не нужно было, нужно было выселять.

– Как же так? – поразился сторож. – Зачем его оттуда? И куда?

– Я его в другом месте похоронить хочу, – популярно объяснил посетитель. – С видом на море.

– Тогда десять.

– Ты же говорил – пять! – возмутился посетитель.

– Пять, если бы ты мертвяка привез, а если на вынос, то тогда больше, – популярно объяснил сторож.