Тень Конторы – 9

– Не знаю, не понимаю, – развел тот руками…

Журналист забил почти полную кассету вопросами и ответами и отбыл домой. Где положил кассету в указанное ему место.

Интервью получилось никаким – бесцветным и беззубым. Раскисший перед камерой зэк жаловался на жизнь и божился, что преступление совершил не он. При всем при этом он, на всякий случай, не назвал ни одной фамилии. Кому мог понадобиться такой материал, который ни один уважающий себя канал не возьмет, было непонятно. Журналист даже опасался, что останется без гонорара.

Но не остался… Заказчика качество кассеты устроило. Как видно, у него во всем этом был какой‑то своей интерес…

Интерес был. Причем настолько серьезный, что заказчик просмотрел кассету трижды. При этом художественные достоинства представленного материала его волновали мало – волновала суть.

Неужели этот постоянно срывающийся на истерику человек мог кого‑нибудь убить? Что‑то не верится…

Впрочем, полагаться в подобных случаях на одного только себя опасно…

– Я бы хотел поговорить с профессором Борисовым Львом Александровичем.

– А кто вы, собственно, такой?

– Подполковник Федеральной службы безопасности, – отрекомендовался посетитель, предъявив удостоверение, набранное на компьютере сегодня утром, с печатями и штампами, также сделанными не далее как вчера.

Впрочем, дело не в удостоверении, дело в повадках, в тоне голоса, во взгляде. Вера в подлинность печатей обеспечивается не граверными талантами, а умением войти в образ и жить в нем в предполагаемых обстоятельствах.

– Вы разрешите войти?

И тут же невзначай сунуть ногу в щель между дверью и косяком. А левую руку в карман.

– Да, да, конечно.

Профессор отступил на шаг, давая визитеру пройти. На удостоверение даже не взглянул, потому что от гостя за версту несло казенным обмундированием и подвалами Лубянки.

– Чем могу быть полезным? – напряженно спросил профессор.

– Вашим профессиональным опытом, – подольстился чекист. – Я веду расследование одного дела и прошу вас взглянуть на подозреваемого.

– Я должен буду проехать с вами? – обреченно спросил профессор.

– Нет, всего лишь просмотреть видеокассету. Профессор пододвинул стул к телевизору…

– Ну, что скажете?

– Скажу, что он находится в состоянии крайнего нервного напряжения.

– Это я и так знаю, – обаятельно, так что мурашки по спине побежали, улыбнулся чекист. – Меня интересует, лжет он или нет?

– Где‑то – да, где‑то – нет.

– Где нет? Здесь нет или да? Подполковник прокрутил небольшой видеофрагмент.

– Здесь скорее нет, чем да, – уклончиво ответил профессор.

Он играл в излюбленную между российской интеллигенцией и спецслужбами игру под названием – ни да, ни нет. Вернее – и да, и нет.

– Я же вас не просто так, не из любопытства спрашиваю, – укоризненно покачал головой чекист. – Я ведь и по‑другому могу спросить. И не здесь.

Профессор побледнел.

И попросил прокрутить кассету еще раз. И еще раз, причем уже без звука, сосредоточившись на мимике и жестах подозреваемого.

– Если судить по спонтанным психофизиономическим реакциям, то в большей части он говорит правду. Вот видите, этот характерный жест, он используется испытуемым во фразах утверждения, чтобы усилить силу воздействия на собеседника. Можно отмотать немного назад?

Подполковник нажал на кнопку обратной перемотки.

– Вот снова… Хотя здесь он говорит о вторичных, которые никак не могут ему навредить, вещах.

– Но, может быть, специально.

– Вряд ли. Человеку очень трудно контролировать свои спонтанные психофизические реакции. Когда мы злимся, нам трудно улыбаться. Вернее, мы можем улыбаться, но это будет совсем другая улыбка, скорее ухмылка, чем улыбка. Гримаса. Заставить себя изобразить радость в момент угрозы очень трудно, почти невозможно. Равно как наоборот – показать испуг на пике веселья. Точно так же трудно, говоря неправду, строить при этом гримасы правды. Ну раз, ну два, ну три, но контролировать себя на протяжении долгого разговора практически невозможно – мимика и жесты все равно вас выдадут. Именно поэтому я беру на себя право утверждать, что здесь он говорит правду.

– А здесь?

Подполковник запустил видеомагнитофон.

– И здесь тоже.

– А здесь?..

Собравшись уходить, подполковник от всей души поблагодарил профессора и попросил его написать расписку о неразглашении.

– Это ведь в общих интересах, – напомнил он. – Чтобы никто не узнал, кто у вас был и о чем просил.

И его мимика и жесты неопровержимо свидетельствовали, что он не шутит…

Следующим был найденный по газетному объявлению надомник, который по просьбе начальников на домашнем полиграфе определял, воруют ли их подчиненные и изменяют ли им их секретарши. Бизнес шел хорошо, поэтому он совершенно не удивился, когда к нему заявился очередной заказчик.

– Это ты, что ли, оказываешь услуги населению? – спросил тот с порога.

Или “крыша”, или милиционер – сразу понял надомник без всякого прибора.

– А лицензия у тебя есть?