Тень Конторы – 9

Управляющий прослезился.

После чего со вкусом поужинал селедкой с картошкой в мундире, потому что икра с ананасами ему на работе обрыдли.

Отобедав, банкир лег спать.

“Ноль один десять”, – отметил наблюдатель время.

Теперь до полчетвертого можно было расслабиться, ведя наблюдение “вполглаза”, так как до половины четвертого он не появится. А в полчетвертого встанет в туалет, после чего заляжет до самого утра.

Наблюдатель знал распорядок дня и ночи, привычки банкира даже лучше его самого. Потому что банкир время и продолжительность хождения в туалет не отмечает.

В три сорок пять банкир завозился в своей огромной кровати, сел, протер глаза и зашаркал в сторону туалета, где находился до трех пятидесяти двух. После чего вернулся и лег спать.

Наблюдатель поднес к губам диктофон:

“Три часа пятьдесят две минуты. Объект лег спать”.

Наблюдатель, в отличие от объекта, спать не мог. И лечь не мог. Наблюдатель сидел на раскладном стульчике, припав к окулярам шестидесятикратного, закрепленного на неподвижном штативе бинокля, на чердаке расположенной в километре от дома банкира шестнадцатиэтажки. На чердаке было темно, жарко и пыльно, но хотя бы дождь сверху не мочил…

Банкир уснул, но работа продолжалась.

На первом этаже справа тускло светились два окна. Окна забраны жалюзи, но жалюзи были приподняты. Сквозь стекло просматривались экраны нескольких, стоящих вплотную друг к другу мониторов и силуэт сидящего против них человека. Жалюзи были приподняты, потому что было жарко и потому что с улицы окна не просматривались. Просматривались со стоящей на вершине холма шестнадцатиэтажки.

Человек не отрывал взгляда от мониторов, хотя там ничего не менялось.

В пять десять утра человек потянулся и встал, чтобы немного размяться. Он сделал несколько вращательных движений головой, помассировал шею и, пошарив под столом, вытащил какой‑то пакет. В пакете были бутерброды и термос.

Он налил себе чашку кофе и откусил бутерброд…

В пять восемнадцать он убрал термос, подошел к окну, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил, привалившись плечом к стене и выпуская дым на улицу. Курил он три с половиной минуты, с пяти девятнадцати до пяти двадцати двух.

Многие имеют привычку, откушав, выкурить сигаретку‑другую. И этот имел. Он курил вчера, курил позавчера и курил до того. И примерно в то же самое время – в пять двадцать – пять сорок. Но между “многими” и ним была одна существенная разница – те, многие, курят дома, а этот курил на работе. Причем повернувшись спиной к мониторам.

Что и отметил наблюдатель.

Отметил, что с пяти девятнадцати до пяти двадцати двух оператор видеонаблюдения наблюдение не ведет.

Каждодневная монотонная работа, связанная с созерцанием нескольких экранов, на которых ровным счетом ничего не происходит, притупила его бдительность. И он стал позволять себе мелкие вольности. Он забыл справедливое предупреждение Минздрава по поводу того, что курение может сильно навредить здоровью.

Мужчина докурил и сел на свое место. Где находился до шести пятнадцати. В шесть пятнадцать он снова встал и открыл какую‑то дверь. Скорее всего в туалет. Вернулся он быстро – через три с половиной минуты. Но все равно это было нарушением, так как эти минуты видеонаблюдение не велось. Он не имел права уходить, не подменившись, – должен был терпеть, хоть даже штаны испортить! Но есть писаные правила и есть неписаные. Не будешь ведь каждый раз, когда приспичит, искать подмену. Это пока еще кого‑нибудь докричишься и успеешь ли докричаться! А раздувать ради этих нескольких минут штаты, создавая новое рабочее место, вроде как глупо. Проще сбегать… Тем более что возможные злоумышленники не могут знать, смотрят на них сейчас или нет. Ну или не должны.

Больше оператор от мониторов не отрывался. Вплоть до восьми часов утра. До сдачи смены.

В восемь он снял тапочки, надел туфли, перебросился парой фраз с севшим на его место сменщиком и убыл.

О чем наблюдатель сообщил диктофону.

В восемь пятьдесят пять проснулся банкир.

В восемь пятьдесят шесть – потянулся.

В девять десять позавтракал.

В девять тридцать спустился в гараж, откуда через пять минут выехал бронированный “Мерседес”.

Меньше чем через полчаса управляющий банком вновь возник в паутине дальномера. Но уже не этого, уже другого дальномера, другого бинокля, закрепленного на штативе на чердаке другой шестнадцатиэтажки.

Силуэт банкира мелькнул в одном окне, потом в другом и до вечера скрылся за глухими жалюзи кабинета управляющего. Но наблюдение продолжалось.

“В двенадцать ноль семь из ворот банка выехала машина – джип “Чероки” черного цвета номерной знак…”

“В двенадцать тридцать вышел человек – мужчина средних лет, брюнет, рост сто восемьдесят один – сто восемьдесят пять сантиметров…”