Тень Конторы – 9

Стоп! Зафиксировать лицо, вот этот ракурс, дать увеличение…

Промотка.

Остановился против камеры.

Вновь стоп‑кадр!..

Повернулся…

Однако какой он, при ближайшем рассмотрении, разный! И дело уже не в настроении, дело в скулах, в форме ушей, в разлете глаз… На этом стоп‑кадре у него скулы шире, чем на другом, а такого быть не может! Абрис скул у человека от настроения не меняется, он у него какой есть – такой и есть, от рождения и до самой смерти!

У всех не меняется, а у этого – меняется!

И глаза!.. Здесь глаза разносятся на лице шире на несколько миллиметров, да и посажены глубже. Конечно, если смотреть мельком, на ходу, разницы не заметишь, но если всматриваться долго и если сравнивать… Если сравнивать, то видно, что глазки разные!

Глазки‑то разные!

А уж уши!..

А раз глаза и уши, то и все остальное тоже! Потому что цвет и форму шевелюры нетрудно изменить, напялив на голову парик, нос можно расплющить, насовав туда ваты или тряпок, челюсть возможно выдвинуть вперед – но нельзя сблизить или раздвинуть глаза! Только если череп разламывать!

Вот и выходит, что “казачок‑то – засланный”!

Этот Начальник Охраны не Начальник Охраны – это кто‑то другой, кто напялил на себя парик, наклеил под нос усы, сунул за зубы накладки, увеличивающие овал щек, и стал не похож на себя, а стал похож на совсем другого человека – на Начальника Охраны.

Вот как враг проник в дом, преодолев неприступные рубежи обороны! Он не карабкался через забор, не полз на брюхе по канализации и не перегрыз сигнализацию, он поступил проще и, если так можно выразиться, изящнее – он напялил на себя личину человека, у которого охрана документы не проверяла, которого везде и всюду пропускали беспрепятственно. И запросто пронес с собой оружие через все металлодетекторы, потому что пронес открыто, не пряча, имея на то полное право! Право главного здесь, после хозяина дома, человека! Ну кто бы его остановил, кто бы спросил, куда он прет с пушкой под мышкой?! Никто не мог остановить, так как все, кто должен был остановить, подчинялись непосредственно ему!

И никто не остановил!..

Убийца под маской Начальника Охраны проник в дом, спокойно прошел через всех охранников, даже не здороваясь с ними – он потому и не здоровался и не разговаривал с ними, что опасался, что вблизи его могут распознать! – открыл дверь в покои “шефа” и, ничем не рискуя, в упор расстрелял его и его телохранителя.

Кстати, о телохранителе! Раненом телохранителе… Которого он, похоже, ранил, а не убил сознательно, в соответствии с задуманным сценарием. Он оставил его в живых не по недоразумению, а в качестве свидетеля, который должен был показать на Начальника Охраны. На настоящего Начальника Охраны. Так что тот “неудачный” выстрел на самом деле был очень даже удачным, просто снайперским, потому что поразил сразу две цели – “случайно” оказавшегося на месте преступления телохранителя и подсунутого следствию главного обвиняемого.

Бах – и сразу два зайца дрыгают ножками!

Теперь все связалось, все встало на свои места…

Охранники, сами того не подозревая, были правы, когда в день убийства решили, что их начальник не в себе, на себя не похож…

И покойный, лежащий поперек порога сортира Шеф тоже был прав, в последние мгновения жизни заметив, что на Начальнике его Охраны лица нет…

Потому что – не было. Вернее, лицо – было, лицо – Начальника Охраны, но это было не его лицо, это было похожее на него лицо, на другом лице. На чужом лице…

Все стало понятно! Но… Но ничего не стало понятно!

Начальник Охраны не стрелял – стрелял его двойник, но откуда он взялся? Нет, не в доме, а вообще… Ведь чтобы тебя приняли за другого человека, надеть его одежду и физиономию мало. Кроме них, есть еще индивидуальные приметы, по которым нас опознают раньше, чем узнают в лицо – походка, жесты, мимика, общее ощущение, исходящее от человека. Их подделать сложнее, чем налепить нос!

А преступник имел дело не с прохожими – имел дело с профессионалами, многие из которых не один год проработали в милиции. И тем не менее никто ничего не заметил!

Как такое могло случиться? Как они смогли?..

Резидент лучше, чем кто‑либо, знал, как трудно перестать быть самим собой и стать другим. Ведь это надо не манеры менять, это нужно свое первое “я”, свою натуру задавить, засунуть куда поглубже и лишь потом вжиться в чужую шкуру, каждосекундно помня, что ты – это не ты. И при этом быть естественным – не переиграть, не передавить, потому что любой жест, любая фальшивая интонация могут выдать тебя с головой! Это высший пилотаж, который в театральных училищах не преподают! И даже во МХАТе не преподают! В разведшколах преподают, и то не во всех.