Тень Конторы – 9

– Это что, сто долларов, что ли? – произвел быстрый подсчет актер, переведя рубли в доллары, а доллары в литры.

– Нет, не сто. Четыре тысячи. Четыре тысячи долларов…

Актер поперхнулся.

– Скольких человек я должен буду убить? – спросил он.

– Никого. С чего вы взяли? – рассмеялся продюсер.

– С того, что я не народный артист Голливуда. Я провинциальный актер, красная цена которому сто рублей в обед. И хоть дрова заставляй рубить. И ваша фамилия тоже… Простите, как ваша фамилия, запамятовал?

– Гольдберг‑Айзеншлиц.

– Ну, в общем, не Спилберг. И этот Неспилберг предлагает Несталлоне деньги, которых тот не стоит?.. Зачем, как говорят в одном приморском городке, вы держите меня за идиота? Хочу напомнить, что играл Пуаро и Шерлока Холмса тоже и кое‑чему у них набрался… Если бы вы пообещали двести баксов, я бы счел вас идиотом, но ничего вам об этом не сказал и согласился. Если бы посулили пятьсот, значит, мне предлагают сняться в голом виде в порнофильме. И тоже, наверное, согласился бы. Но вы предлагаете больше. Так что вы мне предлагаете?

– Роль, – честно сказал продюсер.

Актер поморщился.

– Но не в сериале, тут вы правы – в жизни.

– Вы хотите, чтобы я сыграл роль за того, кто, по каким‑то причинам, хочет остаться в моей тени?

– Примерно так.

– Тогда я не согласен… За четыре тысячи.

– Почему? Вы только что сказали, что вам красная цена сто рублей.

– В сериале, юноша, в сериале. А вы предлагаете играть мне жизнь! То есть играть лучше Джека Николсона и Мела Гибсона вместе взятых. Играть так, как, может быть, я никогда в жизни не играл. Ведь вам не нужна халтура?

– Нет.

Этот актер был очень сообразительным. Чертовски сообразительным. Опасно сообразительным!..

– Сколько же вы хотите?

– Минимум шесть тысяч и деньги вперед!

– Но шесть – это слишком много.

– Если вы предложили мне такие деньги, то, значит, вам ваш “сериальчик” принесет больше. Вы рискуете только деньгами, я – всем.

Что он имеет в виду?..

– Я не читал вашего сценария, но не исключаю, что мне придется сыграть не только жизнь, но и смерть…

Ах, вот оно в чем дело! Он считает, что его наняли играть человека, которого должны убить. Он просит деньги не за роль – за свою жизнь. Тогда он просит немного.

– Хорошо, пусть будет шесть.

– Тогда ступайте, мой юный друг, я должен собраться с мыслями, – величественно сказал актера указуя на дверь.

– Только один уговор… – начал продюсер.

– Вы хотите, чтобы я молчал, – понял его без слов актер. – Увы, я не могу вам этого обещать, потому что артисты не умеют молчать, все артисты боталы и болтуны.

Продюсер напрягся. Он уже сказал слишком много. Слишком много для отказа.

– Я не буду обещать вам, что я ничего никому не скажу… Но я обещаю вам: в то, что я расскажу, никто не поверит, потому что я буду рассказывать истинную правду.

Тоже верно. Честный рассказ о шеститысячном гонораре его друзьями‑актерами будет воспринят как грандиозная ложь.

– Жизнь, юноша, есть театр. А театр по сути своей – ложь! Если вы хотите прослыть кристально честным человеком – врите на каждом шагу. Если вам надо, чтобы вас считали лжецом – режьте людям правду‑матку в глаза. В этом суть искусства и жизни. Я сыграю то, что вы хотите, вы будете довольны. Но я хочу получить от своей работы удовлетворение. Аплодисменты, восторженные рецензии и толпы поклонников мне, я так понимаю, здесь не светят?

– Увы, – развел руками продюсер.

– Тогда я возьму деньгами, – сказал актер. – Когда мы начнем репетировать?

– Прямо сейчас…

 

Глава 13

 

Семен Петрович был в трансе. У него срывалась сделка. Потому что пропал компаньон. Совсем пропал – как в воду канул. И бог бы с ним, с компаньоном, но вместе с ним пропал состав водки, который уже был расписан по торговым точкам.

Семен Петрович обрывал рабочие и мобильные телефоны, где ему милый женский голос сообщал, что, к сожалению, ответить на звонок некому, но если кому‑то сильно приспичило, то можно поговорить с автоответчиком.

Автоответчик не мог сказать, где находятся вагоны с водкой, и Семен Петрович раздраженно швырял трубку на рычаги.

Вот сволочь, нашел время исчезать!

Оказалось, что Семен Петрович совершенно ничего не знает про своего компаньона. Вообще ничего! У него даже не было его домашнего телефона – только рабочий и мобильный, где засела зловредная баба‑автоответчик.

“Как же так получилось? – запоздало расстраивался он. – Надо было дружить с ним семьями, ходить в гости и приглашать к себе”. Почему он не ходил к нему в гости?!