Тень Конторы – 9

Но в данном случае много оттисков не требовалось – требовался один, и он просто пошел в обувную лавку, где купил подметку. Не абы какую, а натурального, мягкого, средней пористости каучука.

– Вах, какая подметка! Прелесть что за подметка! – ахал, нахваливая свой товар, обувной мастер, почуяв в покупателе знатока. – Вы, я вижу, понимаете в нашем деле толк. Сто лет носиться будет – не износится!

Сто лет покупателю было много – ему достаточно час.

Дома он взял подметку, размерил штангенциркулем, разлиновал, взял остро заточенный скальпель и стал вырезать герб. Потому что любая печать “танцуется” от наиболее сложных элементов к простым. Скальпель мягко входил в резину, вырезая из нее “лишние” лоскуты.

На самом деле резьба по резине не такое уж сложное дело, главное, чтобы рука была поставлена. Резиденту руку поставили еще тогда, еще в Первой Учеб‑ке, где его готовили для подпольной работы в тылу врага, в той, в будущей войне.

Вначале у него, как и у всех, получалось не очень – вначале он, как и все, резал не столько буквы, сколько пальцы.

– Как вы держите инструмент! – хватался за голову гравер‑преподаватель с пятнадцатилетним тюремным стажем. – Это же вам не долото и не топор!

– А как надо?

– Нежно! Зафиксируйте локоть на опоре. Теперь зажмите инструмент большим, указательным и средним пальцами левой руки лезвием к себе, – вдалбливал им преподаватель граверные истины. – Слегка нажмите сверху… Я же сказал – слегка!.. И начинайте подрезать материал легкими нажимами среднего пальца правой руки в торец лезвия… Ну как?..

И действительно, так скальпель направлять было гораздо легче, чем если действовать одной рукой.

– А для чего нам эти печати нужны? – ворчали курсанты, сопя над бесконечными “подошвами”.

– Для аусвайсов, юноши! Вот схватят вас полицаи за одно интересное место и в околоток поволокут, а вы им документ со штемпелями… И тем живы останетесь! Так что старайтесь. Бумажка, она за линией фронта важнее автомата. Без бумажки вы что там, что здесь – букашка…

Они и старались…

А их поправляли…

– Не пытайтесь вырезать букву целиком – срезайте микропластинки, постепенно приближаясь к границе черты.

Теперь – стоп! Начинайте шлифовку…

Ну, и что у вас получилось?

Какая‑то галиматья получилась!

– Ха‑ха! – от души веселился гравер. – Буквы‑то нужно резать в зеркальном отражении, чтобы на бумаге они “перевернулись” и выглядели естественно! Эх вы – дурачье…

Те уроки не прошли даром.

Аусвайсы Резиденту рисовать, слава богу, не пришлось, а вот ксивы – случалось. И случалось частенько. Как и теперь…

Еще штришок.

Еще.

И еще…

Вот так славно будет.

Сильно Резидент не усердствовал – не тот случай. В лупу эту печать изучать никто не будет, здесь важно не столько качество исполнения печати, сколько сопутствующий ей антураж…

Теперь подправить…

Подшлифовать…

Еще чуть‑чуть…

И можно предъявлять…

– Майор Пашин! Мы с вами здесь будем разговаривать? Или в другом месте? – с порога спрашивал он ледяным тоном, предъявляя красную книжицу и хмуря брови.

Все почему‑то выбирали “здесь”.

– Тогда несколько вопросов, как говорится, без протокола. Или вы предпочитаете с протоколом? Все как один предпочитали без.

– Не хочу вас пугать, – сразу же начинал пугать майор Пашин. – Но лет на пять вы своего кресла можете лишиться. А то и на все десять.

– За что? – пугался, как и должен был, чиновник.

Потому что если ты чиновник, то всегда есть за что.

– За разбазаривание бюджетных средств в особо крупных размерах с отягчающими!

Чиновник начинал хватать ртом воздух. С отягчающими, это значит без дележки с вышестоящим начальством. И откуда они только узнали?!

– Реконструкция теплотрассы – ваш объект?

– Да, кажется, наш.

– Вы рядом с ней живете? Или там живут ваши родители, племянники, теща, любовница, внебрачные дети?

– Нет, что вы, никого!

– Тогда почему вы распорядились начать работы на этом участке раньше утвержденного графика? Кто вас об этом просил? Только не надо отягощать свою вину ложью!

– Никто. Честное слово!

– Значит, не хотите без протокола? – вздыхал следователь. И снимал трубку телефона. – Пономарчук, ты? Нет, добровольно облегчить не желает.

Бери санкцию и дуй сюда на выемку. А я его здесь пока покараулю. Да, и понятых прихватить не забудь!

И, положив трубку и обращаясь уже к чиновнику, добавлял:

– Мы сейчас у вас здесь немного пороемся, а после домой поедем. И там – пороемся. С миноискателями. И мне почему‑то кажется, что мы что‑нибудь обязательно найдем.

Еще бы не найти!..

Чиновник прикидывал, сколько всего у него “нароется” в кабинете, не говоря уж о доме, и пугался еще больше.

– У меня действительно здесь, в столе, есть деньги, которые я копил десять лет на машину…