Тень Конторы – 9

И инспектора уходили.

А если бы не ушли, если бы копнули глубже, поговорив с “региональными представителями” по душам, то узнали бы про объявления в местной прессе об открытии московского филиала и вертком молодом человеке, который от имени и по поручению “головной фирмы” принял их на работу. А решив заглянуть в “головную фирму”, никакой “головной фирмы” по указанному в учредительных документах адресу не обнаружили бы, а нашли офис‑однодневку, который снимается мошенниками на пару дней, чтобы пустить пыль в глаза обираемым жертвам.

Тогда стали бы искать “верткого молодого человека”, чтобы узнать, кто его нанял. Но вряд ли бы нашли, так как он убыл из страны в неизвестном направлении, осев где‑то в солнечной Австралии или Парагвае. Но если бы даже его по каналам МИДа в том далеком Парагвае отыскали и допросили, то и тогда бы ничего путного не узнали, потому что “верткий молодой человек” был тоже наемным работником, которого послали в далекие края вербовать директоров для филиалов.

А тот человек, что его нанял, уж точно был недосягаем, так как скоропостижно скончался, в связи с чем его имя был даже упомянуто в заказанной им подборке материалов для журнала “Занимательная некрофилия”.

И, наконец, если бы нашелся человек, который не поленился объездить всю Россию из конца в конец, читая все подряд объявления в газетах и на уличных стендах, то он бы с удивлением обнаружил, что “представительства” и “корпункты” открыты не в одном регионе, а во многих! И что исследования для “Межрегионального представительства…” и материал для журнала “Занимательная некрофилия” собирают не два десятка студентов, а собирают сотни, если не тысячи корреспондентов одновременно по всей стране!

Вот такая схемка – неизвестно кто, непонятно в связи с чем заинтересовавшийся информацией по случайным и криминальным смертям, нанял работника, который по его просьбе открыл десяток офисов в Москве и Питере, куда зазвал без пяти минут эмигрантов, предложив им небольшую халтурку. Без пяти минут эмигранты разъехались по регионам, где дали объявления в газетах, навербовав директоров представительств, которые, в свою очередь, наняли толпу студентов для сбора информации.

Единственное, что нужно было, чтобы вся эта гигантская машина заработала, – это деньги. Которые, судя по всему, у устроителей информационной пирамиды водились. Гигантская, невидимая глазом поисковая сеть накрыла страну, процеживая сквозь себя тысячи околокриминальных историй.

Кто‑то неизвестный менял деньги на информацию, при этом никак себя не засвечивая! Он почти ничем не рисковал – наверное, какой‑нибудь особо ушлый следователь мог заинтересоваться работой студентов, мог выйти на представительства, через их директоров, пусть и очень теоретически, добраться до австралийских эмигрантов и даже обнаружить могилку их нанимателя… На чем его исследования и закончились бы.

Но только откуда такому особо въедливому, который стал бы объезжать страну, следователю взяться?

Неоткуда взяться!..

 

Глава 39

 

Солдат на войне рассчитан на две‑три атаки. Четвертую он не переживает. На четвертую из тыла должен подтянуться другой, который встанет на его место. Но тоже не надолго, тоже на три боя. И пока он чистит оружие, зубрит Устав и лопает перловую кашу, там, в тылу, ему подбирают замену, мобилизуя очередные призывные возраста и формируя из них воинские эшелоны, везут к фронту.

Жалеть солдата – дело пустое, он на войне главный расходный материал. Его дело – пережить первую и вторую атаку, чтобы умереть в третьей…

Рядовой киллер на этом свете тоже долго не живет. Не должен жить. Киллер рассчитан на две‑три акции, после чего становится опасен. Потому что против него начинает работать статистика – его видят случайные, которые могут его опознать, свидетели, он оставляет на месте преступления улики, он может сболтнуть лишнее, “расслабляясь” после акции. У зажившегося исполнителя начинает вырабатываться индивидуальный, по которому его можно вычислить, почерк.

Если киллер работает в одиночку, на свой страх и риск, то у него есть шанс выйти из дела, зажив жизнью рядового обывателя. Хотя такое случается редко, потому что остановиться наемному убийце сложно – он ничего другого не умеет, жить привык на широкую ногу, а душа требует острых ощущений. И он – срывается…

Киллер, работающий в команде, уйти на покой не может, слишком много на него всего завязано. А ну как он надумает с кем‑нибудь поделиться известной ему информацией из‑за терзающих его душу угрызений совести, по пьяни или по глупости? Держать его под контролем всю оставшуюся жизнь, как это делал в свое время КГБ, слишком накладно. Это надо к каждому вышедшему на пенсию убийце по три няньки приставлять. Остается один, который напрашивается сам собой, выход…